Бабл счел за лучшее выздороветь и всю дорогу порывался поскакать на своих ножках, но сержант был непреклонен.
— Нет, доктор сказал, что минимум до вечера твои ноги надо подержать в покое.
А когда Бабл заикнулся, что он-де может просто посидеть в уголочке в казарме до вечера, сержант сурово нахмурился и резко мотнул головой:
— Даже и не заикайся об этом, парень. Наша учеба — это бой, а горные стрелки никогда не бросают своих в бою. Как бы ни было тяжело. Так, орлы?
Заморенные орлы вяло кивнули.
Сразу после обеда Бабл, которого уже скорчило от бросаемых в его сторону злых взглядов, помчался в санчасть и неизвестно как, но умолил-таки доктора выдать ему справку, что он «по состоянию здоровья вполне способен выдерживать средние нагрузки».
И хотя ни один из них не рискнул бы назвать их нагрузки «средними», по поводу Бабла никто не стал спорить. Сержант изобразил простодушное удивление:
— И как это ты так быстро выздоровел? — однако тут же посерьезнел и, окинув взглядом куцый строй своего отделения, спросил: — Ну, орлы, все понятно?
Строй рявкнул:
— Так точно!
— То-то, — заметил сержант.
— На всякую хитрую жопу есть сами знаете что с винтом. А любая плохо сделанная работа требует переделки. Так что в воскресенье весь сегодняшний курс пройдем по новой.
Когда на присягу приехали родители Бабла, его мать, обнаружив сына сильно уменьшившимся в объеме, прорвалась к командиру бригады и закатила ему скандал. Но тот молча выслушал визгливый монолог рассерженной родительницы, а затем выложил перед ней результата медицинского обследования призывника Бабла (то есть на обложке папки, естественно, значилась его настоящая фамилия) и, пригласив начмеда, коротко рассказал, что ее сын страдал ожирением на грани первой и второй стадии, отчего у такого молодого парня уже начали проявляться изменения в сердечно-сосудистой системе, а также чем еще ему грозило бы дальнейшее развитие событий в этом направлении.
После получасового диалога, двух чашек чая с пирожными, а также ознакомления с солдатским меню разговор перешел уже совершенно в другую плоскость.
И маман Бабла уехала из бригады совершенно очарованная ее командиром.
После присяги они переехали из карантинной зоны в постоянные казармы. Те были попросторнее, да и вспомогательных помещений было не в пример больше. На роту был даже свой тренажерный зал. Нагрузки еще больше возросли. Вечером они едва добирались до коек и засыпали мертвым сном, не чуя ни рук, ни ног.
