Из всего этого можно было заключить, что первоначальные предположения, будто этот закон был наскоком продавлен генералами через канцелярию Императора, глубоко ошибочны. Закон оказался настолько хорошо проработан организационно, что сразу стало ясно — он готовился давно и тщательно. К тому же и массовые акции пошли на убыль. Погуляв и пошалив пару недель, большинство студентов вернулись в аудитории, тем более что на носу была сессия. И это в одночасье изменило настроения парламентариев. Запросы и возмущенные выступления как-то быстро сошли на нет.
Более того, поправки к Закону без особых задержек прошли первое чтение. Прибывший в Думу солидный десант офицеров Минобороны почти два дня терпеливо отвечал на вопросы законодателей как в зале заседаний, так и торча часами в кабинетах руководителей фракций и комитетов, разъясняя, доказывая, вычерчивая графики и развешивая таблицы.
Прохождение законопроектом первого чтения вызвало еще один всплеск массовых выступлений, но он был чуть ли не на порядок жиже первоначального.
Видовнев понял, что его звездный час подходит к концу. Он мотался с канала на канал, выступал, обличал, предостерегал, но предложений поучаствовать в передачах приходило все меньше и меньше. Палаточный городок перед Министерством обороны по-прежнему существовал, и гологрудые студентки все так же демонстрировали свои «убеждения» прохожим, но это уже больше напоминало фарс. А после того как три центральных канала показали «круглый стол» с выпускниками Терранского университета, во время которого все внезапно вспомнили, что непременной традицией этого без сомнения лучшего и престижнейшего высшего учебного заведения страны является то, что абсолютно все его выпускники проходят службу в армии, утверждения Видовнева, что служба в армии оглупляет и отупляет, стали выглядеть просто смешными.
Да и вообще практически все его аргументы в свете того, что рассказали терранцы, полностью утратили убедительность и звучали нелепо.
И вот в печати появилась программа реорганизации Вооруженных сил. Видовнев понял, что это, образно говоря, последний гвоздь, забитый в крышку его гроба. И тогда он решился на отчаянный шаг — объявил, что требует личной встречи с Императором, во время которой попытается убедить его не совершать столь ошибочного, по его мнению, шага, а до той встречи объявляет бессрочную голодовку. Но и этот демарш не принес сколь-нибудь ощутимого успеха.
