И тогда мы вполне сможем в этом году обойти хирургический цикл… Ну что застыли, я же сказала — пошли…
С тех пор прошло уже почти девяносто дней, и былые страхи казались теперь Артему такими глупыми…
Вечером Артем вместе с Денисом и Джамалом, тем самым парнем, который дежурил по школе в день их приезда, драил ствол Шуваловского единорога. Они с Денисом — потому что была очередь их расчета обслуживать орудия цикла, ну а Джамал присоединился добровольно. За прошедшее время этот неугомонный кроме вольтижировки и баллистики подписался еще и на курс истории холодного оружия.
"
"Они в очередной раз вытянули банник из ствола, когда Джамал вдруг дернулся и, выпучив глаза, заорал:
— Смирно!
Все вытянулись в струнку. За их спинами неожиданно обнаружился начальник школы подполковник Токмаков, высокий худой мужчина с непроницаемым лицом и протезом вместо левой руки.
— Вольно! А вам, воспитанник Гемалетдинов, следовало бы помнить, что при проведении парково-хозяйственных работ команда «Смирно» не подается.
Джамал густо покраснел и выпалил:
— Виноват!
Начальник школы кивнул:
— Ладно, продолжайте, — но никуда не ушел, а так и остался стоять рядом, наблюдая за пыхтящими воспитанниками.
Через десять минут все было закончено. Воспитанники собрали принадлежности и остановились, переминаясь с ноги на ногу. Начальник школы окинул их спокойным взглядом, но ничего не сказал, а, повернувшись, неторопливо двинулся к школе. Ребята потрусили за ним.
У самого крыльца начальник остановился, посмотрел на багровое закатное зарево, окрасившее край неба, потом перевел взгляд на воспитанников.
В этот момент Джамал, набравшись смелости, выпалил:
— Скажите, а это… где? — Он кивнул на черную перчатку, скрывавшую протез.
Начальник школы приподнял руку и задумчиво посмотрел на протез.
— Это… Чечня.
Мальчишки притихли. Джамал тихо спросил:
— А вас могли убить?
Возможно, мальчишкам это показалось, но позже они всем рассказывали, что на лице начальника промелькнула улыбка.
— Убить могут любого. А человек, надевший погоны, должен быть внутренне готов к тому, что умрет раньше, чем ему отмерено природой.
Так что дело совершенно не в этом. Как и за что умереть — вот что имеет значение.
— А я читал, что война в Чечне была совершенно бессмысленной и даже преступной…
Начальник покачал головой:
— А разве бывают не преступные войны, ведь убийство — всегда преступление.
— Нет, но в Великую Отечественную…
— Погибло пятьдесят миллионов. Двадцать семь из них — наши, а тринадцать — немцы.
