— Просят откомандировать тебя в распоряжение министра. Жаль. Только, вроде, работать начали. Отзывы по поводу тебя у твоего непосредственного руководства неплохие. Я тебя уже на руководителя группы намечал… — Генерал опять вздохнул. — Ну да ладно. Министру виднее. Зайдешь в кадры и получишь предписание. Приказано быть на месте уже завтра к девяти утра, так что с «бегунком» не тяни. И давай там не роняй, и все такое. А если что не понравится — дуй обратно. Возьмем.
Весь вчерашний день Филипп ломал голову, что же это за лаборатория 123 и на кой черт там понадобились специалисты его профиля, и вот такой сюрприз…
Ташка улыбалась, но в ее взгляде Филипп уловил оттенок напряженного ожидания.
И это сказало ему обо всем яснее всяких слов. Филипп шагнул вперед и стиснул Ташку в объятиях…
Потом, через несколько минут, когда они наконец оторвались друг от друга, Ташка поправила волосы и, смешно сморщив нос, заявила:
— Странно, мне казалось, что ты совершенно разучился целоваться… Ну ладно, пошли.
Они спустились на два этажа, открыли толстую стальную дверь и, преодолев еще один лестничный пролет, вышли в небольшой дворик, огороженный со всех сторон высокими, но уже слегка осыпавшимися от старости кирпичными стенами. Во дворике в живописном беспорядке были разбросаны густые кусты, а между ними… Филипп ахнул. Эти создания вряд ли могли именоваться привычным словом «собака». Ташка, поднеся ко рту какую-то тонкую трубочку, тихонько дунула в нее. В ответ не послышалось ни звука, но над кустарником взметнулся десяток породистых псов, и спустя мгновение Ташка оказалась окружена сворой русских борзых.
— Вот это да! Ты занимаешься собаками?
Ташка, явно наслаждаясь восхищением Филиппа, кивнула.
— Да, но не только, — Она провела ладонью по спине стоящего у ее левой ноги крупного кобеля. — А тебя ничего в них не удивляет?
Филипп присмотрелся. Собаки явно были крупнее обычных. Насколько он помнил, стандартный рост кобелей у этой породы начинался от 73, а у сук от 68 сантиметров, но окружившие Ташку монстры имели не менее метра в холке.
К тому же, в отличие от обычной своры, все находившиеся перед ним особи стояли молча и неподвижно, меряя Филиппа внимательным взглядом красных глаз, наводя на мысль о том, уж не плоды ли это творчества таксидермиста. И только свешенные набок языки да частое дыхание выдавали в них живые существа. Филипп усмехнулся:
— Ладно, давай хвастайся.
Ташка загадочно улыбнулась.
