– Что–то ты быстро, – нервно хмыкает девчонка, пряча бутылку с пивом за диван, – не досталось билетов на последний ряд?..
– Здравствуй, Матвей, – томным голосом проговаривает Алла и эффектно закидывает ногу на ногу.
На меня реагирует, как на пустое место. Выпячивает вперед откровенное декольте и делает уточкой ярко–красные губы.
Как шлюха.
– Как жизнь? – продолжает она, не дождавшись от него приветствия."
"Матвей приближается к столику, стоящему перед диваном, и опускает на него коробки с пиццей.
– Тебе пора домой, Алла, – произносит он ровным голосом и обращается к сестре, – а ты марш наверх!
– Тогда я уеду с Аллой!
– Я сказал, иди наверх и переоденься!
Только сейчас я замечаю, что девочка одета точно так же, как и ее старшая подруга.
Колготки–сеточки, ультракороткие шорты, топы–корсеты и лаковые туфли на шпильках.
Мне понятно негодование Матвея. Его несовершеннолетняя сестра выглядит, как девица легкого поведения.
– Я нормально одета! – сложив руки на груди, цедит Эля.
Брат молча давит на нее взглядом.
Она не выдерживает, дернувшись, вскакивает и галопом несется к лестнице. Ее и без того длинные ноги на шпильках кажутся еще длиннее и тоньше, и я всерьез начинаю переживать, как бы она не подвернула и не сломала конечности.
Проводив взглядом девочку, Алла, не спеша поднимается и, подойдя к Матвею, кладет обе ладони на его плечо.
От этого ее жеста в моих жилах начинает пузыриться ревность. В голову ударяет кровь, и я неосознанно делаю шаг в их сторону, но резко останавливаюсь, когда он смахивает с себя ее руки и кивает в сторону выхода.
– Выйдем…
– С удовольствием… – выдыхает она со сладкой улыбкой и впервые на меня смотрит.
Пытается выглядеть и вести себя уверенно, но от меня не укрывается, с каким жадным любопытством она разглядывает меня. Во взгляде сквозят злость и ненависть.
Ну, что ж… Это взаимно. Пожалуй, я никогда в жизни еще никого так не ненавидела. Я интуитивно чувствую, что эта Алла претендует на моего Матвея. И это порождает в моей душе дикую ярость.
Послав мне едкую усмешку, она следует за ним на выход. А я остаюсь убирать за ней объедки со стола и сходить с ума от ревности.
Понимаю же, о чем он там с ней говорит, но осознание того, что они там наедине, разъедает внутренности кислотой.
Через пару минут, показавшихся мне вечностью, Матвей возвращается. Выглядит спокойным и собранным, словно ходил помыть руки, а не выяснять отношения с псевдоподругой младшей сестры.
