Когда они захотят нашу свадьбу? – поднимаю на него глаза, – распишемся, чтобы избежать скандала?
– При чем тут свадьба? Я же прошу немного подыграть на ближайшее время…
– Хорошо…
– Серьезно? – облегченно восклицает он, – все будет, как раньше?
– Нет, как раньше не будет, Давид. Но пока мы не расскажем об этом родителям.
Парень тянется ко мне за поцелуем, но я вовремя выставляю между нами преграду в виде своей ладони.
– Ладно, прости, – спохватывается он, – это я по старой памяти.
Едва хлопает пассажирская дверь, я набираю Матвея.
Мне безумно хочется слышать его, а еще лучше – видеть.
– Все в порядке? – спрашивает он.
– Да.
– С кем ты говорила?
Даю себе на сомнения ровно секунду.
– С Давидом. Моим бывшим парнем.
– Что он хотел?
– Поговорить…
– Хочет вернуть тебя?
Не знаю, что сказать. И да, и нет. Плевать хотел он на меня и наши отношения. Но готов меня вернуть, чтобы не потерять свободу."
"– Был бы не против, – говорю неопределенно.
– А ты? – его голос стихает до интимного шепота.
– А я хочу тебя видеть…
Слышу легкий смешок и сама улыбаюсь.
Хочу к нему. Если сейчас скажет «приезжай», поеду, не раздумывая.
– Я освобожусь после шести, – говорит Матвей, и я чувствую легкий укол разочарования, – смотаюсь по одному делу, а потом заеду за тобой… ты дома будешь?..
– Да! – чересчур поспешно выкрикиваю я.
– Можем съездить куда–нибудь…
– Хорошо!
– А теперь будь хорошей девочкой, езжай домой и жди меня.
Я счастливо смеюсь в трубку и шепчу:
– Целую…
– И я… – хмыкает он в ответ.
Глава 9.
– Уже уходишь? – пытаясь сдержать ликование, спрашиваю у Натальи, нашей домработницы.
Теперь, когда родителей нет, она приходит не ежедневно, а через день. Хотя, как по мне, хватило бы и раза в неделю.
– Да, Анют, – снимает передник и открывает кран, чтобы помыть руки, – в холодильнике мясное жаркое и фаршированные блинчики…
– Я одна не съем столько…
– Подружек позови, я думаю, твоя мама не будет против, – мягко улыбается она.
Наша Наталья добрейшей души человек с ангельским терпением.
Только она может терпеть закидоны моей матери, и при этом даже не меняться в лице. Готова по десять раз переваривать кофе, пока не угодит моей родительнице и молча выслушивать ее бесконечные упреки по поводу некачественной уборки.
– Подумаю… может, и позову…
Она уходит, а я принимаюсь гипнотизировать экран телефона и поторапливать стрелки часов.
Матвей сказал «после шести»…
Это во сколько? В семь, в восемь?..
К половине восьмого я вся извожусь.
