– вздыхает она, глядя на меня уставшим взглядом, – он захотел денег… много… у него, видите ли, долги…
– И? При чем тут мы и наша квартира?..
– Этот урод не хотел подписывать заявление бесплатно… Я пыталась давить на него, припугнуть, но оказался не так прост, как я думала…
– В смысле?.. – одними губами шепчу я.
– Пригрозил, что пойдет к блогерам и, если потребуется, на телевидение…
– Зачем?..
– Вывалять мое имя в грязи… зачем же еще?..
У меня вырывается нервный смех. Какое еще телевидение?! Это же абсурд!
– Ты хочешь, что я во все это поверила?!
– Тогда как ты объяснишь это?.
. – указывает взглядом на бумагу в моих руках, – думаешь, я подарила ему квартиру стоимостью с наш дом, за то, что он заделал тебе ребенка?!
– Он на это не способен! Это бред, мама! Я не верю!!!
Откидываю бумаги на стол и резко поднимаюсь.
Нет, нет и еще сотню раз нет!!!
Соболев, может, и кобель… Допускаю, что слабохарактерный… Иначе, почему не отшил меня сразу, а завязал отношения?..
Но, мошенник?! Шантажист?!
Нет.
Это точно не о нем. Будь так, он бы потребовал свои отступные еще тогда, когда мама начала душить его бизнес.
– Он, может, и не способен, – соглашается она, глядя на меня со своего кресла, – не потому, что благородный рыцарь, а потому, что имбецил!
– Ладно, хватит… – пресекаю ее, намереваясь уйти.
– У него самого на это ума не хватит. Но с ним постоянно ходит рыжая девица. Да – да… – хмыкает мама, очевидно, заметив, как меняется мое лицо, – та самая, с фото…
Не помню, как я добегаю до своей комнаты.
Эта новость сломила меня. Впервые за последние два месяца, я срываюсь. Падаю на кровать лицом вниз, сжимаюсь в комок и начинаю реветь.
По–настоящему.
В голос. Ломая ногти, загребая одеяло. Захлебываясь рыданиями.
Ненавижу… Вот сейчас он умер для меня навсегда.
Мразь…
Они с Аллой одного уровня. Идеальная пара гадов, место которым на самом дне…
Господи, насколько я была слепа! Права мама, я беспросветная дура!..
Моя ягодка появляется на свет в марте. В день, предшествующий Международному женскому дню.
В день, когда я возрождаюсь из пепла…
– Назови ее Машкой… – бормочет мама, склоняясь над нами, – Марья Матвевна… Для нее самое оно…
Не обращаю внимания на ее слова. Сегодня ничто не в состоянии испортить мне настроение. Ни изматывающие, длящиеся почти сутки роды, ни мамина хандра.
Когда у моей груди, посапывая, спит самое дорогое, что есть на свете, все остальное теряет свою значимость и отходит далеко – далеко на задний план.
