Рвануло хорошо, раскидывая немцев на несколько десятков метров. Я материализовал сотни ледяных пуль и заставил их обрушиться на врага, добивая тех, кто без сознания, или тех, кто оказался контужен взрывом.
Пожалуй, мне повезло, и из всего кузовка против меня осталось стоять лишь двое парней. Да, именно так, парней. Они были вряд ли старше меня нынешнего. Один с горящим взглядом фанатика, а другой — равнодушный с отсутствующим выражением лица.
Ясно, свежий помет местных евгеников.
Мы обменялись ударами — парень с горящими глазами атаковал, равнодушный держал щит.
Один для атаки, один для защиты. И против обычного, даже очень одаренного парня, наверное, это было бы убийственное комбо.
Но что такое два мага против ветерана из другого мира?
Просто два человека, которых можно убить."
"Я повел руками, меняя угол наклона каждой снежинке на этом поле, и применил технику огня в самом бесполезном для боя ее проявлении — свет.
Немцы такого не ожидали. Лицо защитника на целую секунду вытянулось от удивления, а затем опрокинулось навзничь с раскуроченным затылком.
Тамур красавчик.
Так, теперь второй.
Поле боя, Герхард
Когда какой-то русский выскочил из окопа, молодой маг подумал, что это какой-то самоубийца. Говорят, эти русские всегда были любителями погеройствовать, но сейчас это выглядело совсем глупо.
Так думал элитный маг до тех пор, пока всего за одну секунду весь его состав не оказался лежать на этой проклятой промерзлой земле.
Эмоции захлестнули немца, и он почувствовал, как внутри все горит от праведного гнева.
Он не может быть так хорош! Никто не может быть так хорош, если он не чистокровный немец!
Герхард отправлял в русского одну за другой свои лучшие техники. Такие техники, которые покойный Ганс бы не смог отбить, а этот русский маг, он…
Он словно бы не замечал их. Стоял и парировал, и парировал, и парировал.
В какой-то момент немец понял два пугающих факта. Первое — он жив лишь потому, что осыпает русского атакующими техниками, не давая ему времени контратаковать.
И второе — на атаку тратится больше магического резерва, чем на защиту. И силы Герхарда уже на пределе, ведь приходилось еще отбивать постоянно летящие пули и снаряды русских.
Гнев немецкого офицера сменился ужасом — он смотрел в лицо русского парня и видел там свою смерть. Да и парня ли? Еще секунду назад перед Герхардом стоял поджарый блондин, а сейчас уже матерый абсолютно седой мужик, от которого на сотни метров вокруг фонило магией, силой… И смертью.
