Не сказать, что меня это радовало, но ощущение, будто я переселился из мегаполиса в деревню, где все всех знают и половина друг другу родственники, не оставляло.
Разъезжались мы глубокой ночью, но не потому, что надрались до невменяемого состояния, а потому что каждый в нашей компании мог посетовать на слишком плотный график деловых встреч и мероприятия. И это помимо учебы!
— Славно посидели, надо будет обязательно повторить, — заявил Алмаз, обнимая за плечи пошатывающегося Лобачевского. — Но, пожалуй, здесь я вас покину.
Меня ждет одна певичка ртом с во-о-от такими талантами.
Продемонстрировав пару сфер на уровне груди, княжич Юсупов похлопал Лобачевского по спине, отчего тот покачнулся сильнее, и запрыгнул во внедорожник с гербом рода. Через мгновение люк на крыше автомобиля открылся, и из него на свежий воздух высунулся Змий с бутылкой шампанского.
— К певичкам в нумера! — крикнул он, сбивая пробку.
Внедорожник сорвался с места, унося молодого человека прочь от скучных почти женатых друзей к веселым холостяцким приключениям.
— Надо бы его все-таки куда-нибудь пристроить, — задумчиво проговорил Ермаков.
— Да уж, больно рожа счастливая, — буркнул Лобачевский, поправляя очки на носу.
Возвращаясь домой, я был морально готов встретить продолжение банкета у девчонок на своей кухне или, наоборот, строгую невесту, дожидающуюся меня с укоризненным взглядом. Но квартира встретила меня тишиной. Горело лишь дежурное освещение в коридоре, чтобы я по возвращении не вошел в зеркало.
Василиса обнаружилась в кровати. Судя по сброшенной на пол одежде, добиралась будущая княгиня Калужская ну очень уставшей. Я хмыкнул и поставил рядом на тумбочку возле половины девушки бутылку негазированной воды, пустой стакан и пару таблеток, чтобы утро не казалось слишком мрачным.
Невеста зашевелилась во сне, все больше заворачиваясь в двуспальное одеяло. Это было очень мило, но слишком искушающе. Так что я отправился в душ, а затем решил полистать насыпавшиеся за время моего кутежа письма с телефона на диване.
К сожалению, дальше третьего входящего дело не пошло — усталость и насыщенная ночью победили меня так ловко, что я даже не заметил, как вырубился.
Кремль, кабинет государя, Дмитрий Алексеевич Романов
— Отец, ты же сам говорил, что только сильный государь внушает уважение и страх нашим зарубежным партнерам? — со всем пылом юности говорил Иван.
