Тем временем откуда-то из-за контейнеров и коробок вырулила знакомая мне парочка, и молодые медленно зашагали к пассажирскому трапу. Иван сказал, что Нахимов сам напросился в поездку, потому что парню надоело отставать от друзей в части участия в горячих мероприятиях.
Я бы на его месте, конечно, лучше сначала женился, но в целом Кирилла понимаю. По местным меркам аристократ, откосивший от всех боевых действий, был не самым надежным партнером. А когда ты будущий глава рода — это так себе характеристика.
Парочка в итоге еще какое-то время ворковала у трапа, затем Нахимов с явным усилием отцепился от Румянцевой и поднялся на корабль.
Девушка же махала ему белым кружевным платочком все время, пока широкая спина княжича не скрылась из вида. А затем повернулась и как-то очень неуверенно направилась ко мне.
— Алекс, привет… — поздоровалась Анна, но тут же спохватилась: — Ох, Ваша Светлость, простите мои манеры…
Я демонстративно закатил глаза:
— Анна, сжалься.
— Прости… Я что-то вся на нервах… — теребя платок, произнесла девушка.
— Пожалуй, я получше прочих понимаю, в какое опасное путешествие вы отправляетесь.
Ну да, на нее в Лондоне нападали прямо посреди ночи. Так себе воспоминания, конечно, о туристической поездочке.
— Не путешествие, а рабочая командировка, — улыбнулся я.
Румянцева кивнула.
— Алекс, ты так много сделал для меня… Боюсь, мне никогда не расплатиться с тобой за твою помощь…
Я отмахнулся:"
"— Оставь. Держать в должниках благородную девушку — дурной тон. А я теперь князь, мне надо следить за репутацией.
Боярышня слабо улыбнулась и облизала пересохшие губы:
— Тогда, пожалуй, еще более дурной тон просить тебя об одолжении…
— М?
— Я понимаю, что ты едешь туда с цесаревичем, и понимаю, что рискую показаться слишком наглой, но я не могу… не могу не попросить тебя.
Девушка подняла на меня глаза с застывшими в них слезами и тихо, почти еле слышно прошептала:
— Пожалуйста, присмотри за ним. Присмотри за моим Кириллом.
Я вздохнул, чувствуя себе воспитательницей группы детского садика великовозрастных подопечных.
Вот только… Если говорить по совести, то так оно и было.
Что Иван, что Кирилл, что Алексей или Алмаз — дети, которым по разным причинам пришлось взять в руки оружие. Слишком молодые для настоящей войны. Слишком молодые для настоящих убийств.
Но я — другое дело. Я дышал гарью пожарищ целую жизнь назад.
— Я не могу обещать тебе, что все будет хорошо, — ответил я Румянцевой, — но пообещаю, что постараюсь.
