Говорят, его увели заломанного, как какого-то простолюдина!
— Это дурной знак. Если гвардия не церемонилась, то и император не будет…
— Ну почему же сразу дурной? Знак прекрасный. Лучший, можно сказать, из всех знаков связанный с этой семьей.
— Отчего же?
— Оттого, друг мой, что все имущество Распутиных после усечения голов отойдет короне. А там, если правильно поговорить с Всеволодом Алексеевичем, то можно будет что-то и себе приобрести по бросовой цене.
— А и действительно, прекрасный знак. Мне всегда нравился их текстильный заводик в Покровском.
— Да, знаете, недурственное производство. Но я больше склоняюсь к посевным площадям, они так удачно граничат с моими.
— Господа, вы делите шкуру неубитого медведя. Смею напомнить, что у Григория есть сын. Даже если отца казнят, наследник рода уже совершеннолетний.
Один из собеседников недовольно цокнул:
— Да тот наследник недалеко от своего папаши ушел. Наверняка во всех делах замазан, а может, и свои делишки уже начал проворачивать. Если Григорий не сторгуется за жизнь сына, то и наследника ждет участь незавидная.
— Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.
— Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.
— И то верно.
— Дело говорите, да.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
— Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.
Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.
Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.
— А? — переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.
— Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, — скомандовал цесаревич.
— Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, — честно признался я, широко зевнув.
Иван в ответ закатил глаза:
— Ты иногда говоришь, как старый дед. Погнали, там нет девиц, зато есть то, что тебе точно надо, — продолжил он увещевания.
Пришлось вздохнуть и подняться на ноги. Все равно я был не способен сегодня грызть гранит науки.
