Мы отошли с Серовым за ленточку, и я, наконец, вблизи рассмотрел результат творческой деятельности Темникова. Ни намека не осталось ни на технику внутри помещения, ни на какие-либо окна. Все выгорело.
— Что говорят саперы? — спросил я, рассматривая темные провалы окон своего офиса.
— Что работал профессионал, — ответил Антон Васильевич, проследив за моим взглядом. — Но точнее скажет экспертиза.
— Потрясающе, — усмехнулся я. — Такой талант разменять на пугач для безродного.
— Давай мы сейчас начнем заново, — проговорил особист.
— Ты расскажешь мне стройную версию событий, а я ее законспектирую.
— М-м-м… — протянул я. — Значит, дело было так. Я проводил госпожу Корсакову до дома ее папеньки, а сам решил наведаться в арендованный нами офис, чтобы подготовиться к завтрашней рабочей встрече. Подъезжаю я к этому прекрасному месту, а мои окна вылетают, и припаркованный неподалеку «Нижегородец» со свистом стартует прочь. Что мне оставалось делать, как честному поданному Российской Империи?
— Вызвать правоохранительные органы, Мирный, — буркнул Серов.
— Вот и я решил, что подозрительную машину надо непременно догнать, — ответил я, проигнорировав логичное, в общем-то, замечание.
— Судя по тому, что мне рассказали ребята, догнал?
— Догнал, — не стал отрицать я. — Сложно не догнать машину, которую протаранила фура. Внутри оказался Темников, который тут же возжелал покаяться в своих злодеяниях. Кстати, выжил?
— Ну, когда ребята отчитывались, его грузили на скорик, — отозвался Антон Васильевич.
— Тогда он тебе сам лучше расскажет, как уважаемый боярич оказался в такой паскудной ситуации, — хмыкнул я.
— А потом? — хитро прищурился особист.
— Потом? — задумчиво переспросил я. — Потом, знаешь ли, я испытал непреодолимое желание навестить князя Распутина. Прям вот, поверишь, потянуло всей душой.
— Потянуло, говоришь? — хохотнул Серов.
— Да-да, — подтвердил я. — Потянуло. Ну и кто я такой, чтобы противиться зову сердца? Приехал в особняк к князю. Встретили меня не с фанфарами, но довольно душевно.
Ну и на аудиенцию к Григорию попал, само собой. Он, знаешь, сидит, как пришпиленный к своему креслу в этом скучном рабочем кабинете, и говорит — есть у меня дельце к тебе, Саня, прямо-таки государственной важности! Надо вот этот пакетик верному человечку отдать.
И с этими словами я протянул Серову сумку, болтавшуюся у меня на плече.
Антон Васильевич приподнял брови, но сумку принял и, выудив первую попавшуюся папку, быстренько пролистал ее содержимое.
