— И вот я подумал, — продолжил я мысль, — ты ж, князь, человек не бедный, а потому за делишки своего сынишки заплатишь мне какую-нибудь приятную компенсацию.
— Чтобы князь плебею виру платил⁈ — вскинулся Распутин.
— Нет, ну у тебя по-прежнему есть выбор, — усмехнулся я в ответ. — Ты или платишь, или я сам возьму. И, поверь, второе тебе определенно не понравится.
— Да пошел ты… — прошипел Григорий, забывшись от гнева.
— И что же все пытаются меня куда-то послать? — картинно вздохнул я, и снова обошел кабинет по периметру.
Я был не большим специалистом поиска тайников, но некоторые вещи все-таки максимально очевидны. Типичные места расположения секретов — обычное дело. Вот, например, картина в тяжелой золоченой раме, под которую так и тянет заглянуть.
— А что это у нас тут? — спросил я в воздух, потянув на себя произведение искусства.
Картина, как я и подозревал, оказалась на петлях, так что мягко откинулась, демонстрируя спрятанный под ней сейф. Я обернулся к Распутину-старшему и уточнил:
— Может, все-таки вира?
— Этот сейф вмонтирован в стену и защищен шестизначным паролем! — с высокомерной гордостью заявил глава рода.
— Ой, да кого это волнует, — отмахнулся я. — Ну, я предлагал виру.
А затем взял и пальцем прорезал прямоугольное отверстие прямо в дверце сейфа. Все-таки не зря меня Разумовский гоняет! Есть польза от его зверских тренировок.
— Су-у-ука-а-а!!! — завопил Распутин-старший, потеряв всякое самообладание.
— Ну что ты кричишь, князь? — пробормотал я, выуживая разные бумажки и флешки из сейфа.
— Ты же сам выбрал.
— Хочешь денег? Да я тебя всего деньгами завалю, ты в своем нищем приюте столько в жизни не видел!!! — орал мужчина, все больше убеждая меня, что я потрошу курочку, несущую роду Распутиных золотые яички.
— Это бонусом возьму, надеюсь, ты не против, — пробормотал я, смахивая улов в валяющуюся на одном из кресел кожаную мужскую сумку.
— Я тебя убью!!! — пуча глаза от бессильной ярости, пригрозил мне Распутин.
— Нет, ну ты, конечно, можешь попробовать, но я бы не рекомендовал, — проговорил я, встав напротив пришпиленного мужчины и опираясь ладонями на столешницу. — И я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Если еще раз ты, твой сын, брат, сват, жена, любовница… хоть кто-то из твоего рода попытается навредить мне или моим близким, или мне покажется, что это так, я приду уже не за вирой, а за головой каждого в этом доме.
