Я лично руководил их выкопкой, убедившись, что корневая система не повреждена.
Собранные Реликты складывали на брезент, разложенный возле лагеря. Список находок впечатлял: Вороний лён (12 кустов), Сумеречник (более 30 кустов), Дымянка (8 кустов), Кровяница (5 кустов), ветви Мраморника и Звонаря, саженцы Светобоя (7 штук), Жилотрав (10 кустов), Костяница (2 куста), Шёпотник (более 20 пучков), Серая Ольха (4 молодых деревца), а также несколько мешков с корнями, семенами и плодами других Реликтов.
Пока шёл сбор урожая, часть бойцов под руководством Бориса приступила к раскопке вездехода.
Странная машина, застрявшая в трясине, оказалась крепче, чем можно было предположить. После часа работы лопатами и применения магии земли, нам удалось освободить шнекороторы и выкатить вездеход на твёрдую почву."
"— Удивительная вещь, — с восхищением произнёс Борис, осматривая очищенный от грязи корпус. — Не машина, а настоящий корабль для суши.
Пока велись работы, я убедился, что подземелье капища полностью уничтожено.
Тимур огненной магией выжег всё, что могло остаться от чёрных вен и других следов скверны. Василиса с моей помощью обрушила своды, запечатав проходы. В результате холм заметно просел, образовав на вершине неглубокую воронку — единственное напоминание о некогда зловещем месте.
Все тела Бездушных мы также сожгли, собрав прах в специальную яму, которую затем засыпали и утрамбовали. Жетоны павших бойцов Перуна я собрал и спрятал в сумку — возможно, когда-нибудь смогу передать их товарищам или семьям погибших.
После полудня мы закончили погрузку Реликтов на грузовую платформу вездехода. Машина была просторной — в основном отсеке разместились раненые и часть бойцов, остальные устроились на платформе среди мешков с добычей.
— Ты когда-нибудь ездил на таком? — спросил я у Тимура, когда мы забирались в кабину управления.
— Нет, но теория мне знакома, — Черкасский занял место водителя и начал разбираться с панелью управления.
Через несколько минут проб и ошибок ему удалось завести двигатель.
Вездеход дрогнул, его корпус наполнился низким гулом, а шнекороторы начали медленно вращаться, вгрызаясь в грунт.
Движение машины оказалось своеобразным — она не ехала, а словно ввинчивалась в пространство, оставляя после себя характерные бороздки. На твёрдой почве скорость была не впечатляющей, но стоило нам выйти на заболоченный участок, как вездеход показал свои истинные возможности — он плавно скользил по топи, не проваливаясь и не застревая.
