Вот когда у Надюхи мозги поплыли! Я после обеда поспать лег, просыпаюсь: она надо мной стоит, телефоном вертит и шипит:
«Твоя Нина! Вот оно что! Решил от меня к богатой уйти?»
А я спросонья шутканул:
«Надюш, успокойся, я никогда тебя не брошу, а если исчезну, значит: меня бабы на части раздербанили, убили из ревности, что я тебе верность храню».
Мне стало жаль Надю. С патологической ревностью очень трудно справиться, никакие логические доводы, шутки, клятвы и заверения в любви в этом случае не действуют. Медсестре мог помочь хороший психотерапевт, да только такого специалиста в Ларюхине нет.
Ясно теперь, отчего Надежда налетела на Нину: с медичкой случился очередной припадок. И понятно, по какой причине Пронькина решила замолчать неприятное происшествие. Она не хотела привлекать внимания ни к своей персоне, ни к личности Леонида Факира, под именем которого в Ларюхине проживал Малышев.
– Кто убил Надю? Неужели Нина Олеговна? – изумился Макс.
Малышев выразительно посмотрел на пустой кофейник.
– С ума сошел? Нина даже муху убить не могла. Нет, думаю, к Надьке влез кто-то из бомжей. Она никогда двери не запирала, окна настежь держала, дом у нее на отшибе стоит, собаки нет.
Я решила направить разговор в нужное русло:
– Мне жаль медсестру, которой не слишком-то везло в личной жизни, но сейчас меня волнует история Нины Олеговны. О чем вас просила Пронькина?
Малышев начал тереть глаза, я послушала его сопение и разозлилась:
– Ладно, сама скажу, думаю, я верно представляю развитие событий.
Нина Олеговна решила отомстить дочерям, отнявшим у нее мужа. Она подошла к делу, как к новогоднему спектаклю, написав сценарий. Но, как талантливый режиссер и актриса в одном лице, Пронькина была готова к импровизации, и вот что у нее получилось.
Сомнений в том, что именно безупречные девочки убили Константина Львовича, у вдовы не было. Она собственными ушами слышала беседу Сони и Лиды. А еще дочки не испытывали скорби, Софья собралась устроить свадьбу в дни объявленного мамой траура, она думала только о собственном счастье, а не об умершем отце.
Едва Вадим заикнулся о бракосочетании Сони, как Нина Олеговна поняла: надо мстить. У Пронькиной не было шансов доказать, что дочери лишили жизни Константина Львовича, зато она могла обвинить их в своем убийстве. Одной с выполнением этой задачи ей было не справиться, но у Нины имелся помощник – Петр Аркадьевич. Я не знаю точно, но предполагаю, что именно вам вдова оставила весь свой капитал.
