Баба Клава пару лет назад руку сломала, в гипсе щеголяла, мне ее жаль стало, ну я и подкармливала старуху, самой-то ей щи не сварить. И живет она скромно, на пенсию да на деньги, что от дачников получает. Сдает много лет подряд избу на лето Тане Фадеевой, у той мальчик-инвалид, на костылях ходит, и еще две девчонки, они на моих глазах выросли. Баба Клава им весь дом отдает, а сама в сарай съезжает. Но только в этом году она Фадеевой отказала. Дачники обычно тридцать первого мая заезжают, не хотят ни один оплаченный день пропустить, а в этом году, гляжу, седьмое июня прошло, и никого.
Ну и спросила у соседки:
«Где Таня с ребятами?»
«Устала я от чужих, – запричитала баба Клава. – шум, гам, голова от детей болит, да и в сараюшке сыро. Хочу хоть одно лето по-людски провести».
– Вполне объяснимое желание, – подтолкнула я Машу к дальнейшему рассказу.
Она остановилась у свежевыкрашенного забора и пнула калитку:
– Заходи, добрались. Что-то мутит баба Клава. Знаешь, чего я думаю? Федор ее – уголовник, в тюрьме жизнь провел, небось сейчас от ментов в Ларюхине скрывается.
Давай я тебя своим фирменным чаем угощу, больше ни у кого такого не попьешь.
Глава 31
Чай у Маши оказался замечательным, и я абсолютно искренне сказала:
– Очень ароматный напиток. А почему ты решила, что к старухе сын вернулся? Отчего считаешь его причастным к криминальному миру?
Маша округлила глаза:
– Про Федю бабка сама сообщила. Пришла я к ней в конце июля по делу, уж не помню по какому, чего-то мне понадобилось.
Вошла в сени и кричу:
«Бабуся! Можно?»
А она не отвечает! Мне прям неприятно стало. Пожилой человек, мало ли чего случилось! Ну я и заглянула в зал. Смотрю, баба Клава жива-здорова, в новый телевизор глядит, так сериалом увлеклась, что ничего вокруг не слышит. На столе у нее печенье и конфеты шоколадные. Я давай кашлять, бабка очнулась, засуетилась, да поздно, уже видела я и коробку и телик. Старуха чуть не зарыдала:
«Машенька, мы с тобой жизнь бок о бок проводим, много чего друг про друга знаем, не болтай лишнего.
Федя вернулся, он мне денег дал, телевизор купил, сам вот-вот сюда приедет, пожить хочет. Внимания ему не надо, он тишины хочет».
Маша налила в чашки новую порцию заварки.
– Я не сплетница, только тебе и рассказала про Федю, но ты чужая, по Ларюхину звон не поднимешь. Вот, значит, почему бабка Таньку Фадееву бортанула, она сына ждала, а тому посторонние глаза и уши без надобности.
