Вы, наверное, в клинике Валерия Борисовича лежите? Что случилось? Заболели?
– Глупость произошла, – ответила я, – вешала занавески, упала с лестницы, ударилась головой, получила сотрясение мозга. Врач велел мне лежать, но я поняла, что скоро при таком режиме врасту в матрац, и встала с кровати, несмотря на запрет доктора. Ой! Представляю, что вы обо мне подумали: тетенька, на всю башку ушибленная, убегает от лисы в розовом платье, которая ей конфеты предлагает… Странно, что вы сами не удрали от меня подальше. Я в такой ситуации точно бы решила, что ко мне заглянула сумасшедшая, и струхнула.
– Ну что вы, – засмеялась Надежда, – вы на умалишенную совсем не похожи. Проходите сюда.
– Неудобно получилось, – бормотала я, двигаясь за хозяйкой, – свалилась постороннему человеку камнем на голову. Надо бы отказаться от вашего приглашения и уйти, но мне как-то не по себе. И это странно. Я не принадлежу к породе трусих.
– Возможно, так на вас действуют лекарства. Некоторые из них временно меняют поведение человека.
Причем настолько сильно, что пациент, переставший принимать препараты, изумляется, вспоминая, как он себя вел, – объяснила Надежда, вводя меня в уютную гостиную, объединенную с кухней.
Первым, что бросилось мне в глаза, оказалась огромная, ростом почти с меня, напольная ваза. Ее украшал портрет Валерия Борисовича.
Похоже, Надежда говорила правду про таблетки, способные кардинально изменить поведение, и, кажется, мне досталась тройная их доза. Иначе чем объяснить приступ глупого смеха, случившийся со мной, а затем идиотский вопрос, вылетевший изо рта:
– Вы жена Милова?
Через секунду я вспомнила, что владелец медцентра упоминал в беседе о нескольких своих разводах и предстоящей свадьбе, а потому сильно смутилась.
Глава 18
Надежда расхохоталась до слез, схватила со стола салфетку, промокнула глаза и неожиданно поинтересовалась:
– Вы замужем?
Я кивнула.
Хозяйка дома заметила, включая чайник:
– Любой мужчина позавидует вашему супругу. Женщина, которая считает, что на самой большой посудине в доме должно красоваться изображение мужа, просто перл.
Нет, Валера мой родной брат. А на отвратительном монстре-вазе запечатлено лицо нашего отца Бориса Валерьевича. Брат похож на него до невероятности. Папа был хирургом, специализация – щитовидная железа. Оперировал он хорошо, но пока нас никто не слышит, говорю откровенно: хорошо, но обычно. Таких врачей со скальпелем в руках – легион. Это был, так сказать, крепкий середняк.
