Учти, чуть подгнившая с одного бока красотка заботлива. Вот ты сейчас спросила у меня про сэндвич… И я прекрасно понимаю: у тебя грузовик жизненного опыта, ты отлично знаешь, что голодный мужик свиреп, поэтому для своего же собственного спокойствия его надо накормить, напоить…
Я швырнула в Костина коробкой плавленого сыра.
– По-твоему, я сморщенный финик? Сам себе бутер мастери! И не рассчитывай более в моем доме на обед-ужин! Никогда тебе даже чаю не налью после твоего хамского заявления, на всю жизнь его запомню!
– Злопамятность – признак старости, – ухмыльнулся Костин, ловя пластиковую упаковку.
– Вот я молод, поэтому выбрасываю из головы чужие слова, ничего в памяти не оседает, плевать мне на все.
– А может, у тебя старческий маразм, который ты по глупости принимаешь за юношеский пофигизм? – съязвила я.
Продолжить увлекательный разговор не удалось, появилась медсестра.
– Добрый день, меня зовут Нина. Госпожа Романова, вам надо съесть обогащенную простоквашу.
– Что-то очень вкусное? – поинтересовался Вовка. – Я здорово проголодался.
Нина вскинула брови.
– Ноу-хау нашего невропатолога. В кисломолочный продукт добавляется кислород, получается что-то вроде мусса. Но вам этого не надо. Идите на первый этаж в кафе, оно круглосуточное.
– Поем и вернусь сюда, – обрадовался Вовка.
– На часы посмотрите, – слегка повысила голос медсестра. – У Евлампии была тяжелая травма, ей надо лечь спать пораньше. Завтра поболтаете.
– Это верно, – вдруг согласился Костин и зевнул, – я сам устал.
Я проводила Вовку до лифта, вернулась в отделение, и Нина подвела меня к двери, на которой висела табличка «Диетическая».
– Здесь мы раздаем простоквашу, – сказала она. – Чтобы еда не растеряла все полезные свойства, она должна храниться при определенной температуре. У нас оборудовано…
И тут на посту замигала красная лампа, раздался противный воющий звук.
– Извините, вызов, – смутилась Нина.
– Идите скорей, – велела я.
Медсестра поспешила вперед, но по дороге обернулась:
– Съешьте простоквашу, она в кастрюльке. Только надо всю употребить, чтобы привести в норму анализы, они у вас пока не ахти.
– Не волнуйтесь, я адекватная и послушная пациентка, – заверила я. Войдя в небольшую комнату, я обнаружила на белом столе здоровенную емкость. На крышке жбана была надпись, сделанная бордовой краской: «Все Романовой. 5 л»."
"Я попятилась.
