Все деревенские с восторгом согласились, а про то, что с их домами идет и земля, не подумали. Гектары Валерию бесплатно достались.
– Что же ваш отец дачу в таком неудачном месте построил? – спросила я, прекрасно зная ответ, потому что ночью того дня, когда Валерий Борисович выгнал с работы сестру и сказал, что более не желает содержать ни ее, ни племянника, Надежда пришла в мою палату и рассказала мне много интересного. Бойтесь обозленных женщин, они мстительны и способны на резкие поступки.
– Я уже вам говорила, – махнула рукой Надя.
– Папа никогда денег с пациентов за поставленный диагноз не брал. И он не задавался вопросом: семья хорошо живет, ездит на море, достойно одевается – откуда средства? Ответ-то прост: мама вместо него принимала конверты и ценные подарки. Хотя курицу, у которой в попе лежала поздравительная открытка, папочка сам принес в дом, и вообще продукты иногда соглашался взять – не хотел обидеть тех, кто от чистого сердца бройлера или десяток яиц презентовал.
Бедный мой, наивный папочка! Вся Москва знала, сколько стоит получить диагноз у гениального Милова, один он не в курсе был. Мама за его спиной называла пациентам цену, а отец всегда ее хвалил и считал примером бережливости, восхищался, как супруга умело хозяйство ведет, долгов не плодит, ей всегда зарплаты мужа хватает.
– Надя, что за гадости ты говоришь? – всплеснула руками Галина Михайловна. – Не смей меня позорить! Я брала деньги у людей? За спиной у мужа? Дочь, опомнись! Не клевещи на мать, которая тебя обожает.
Понимаю, ты обижена на Валеру, но при чем тут я?
– Ты всегда при чем, – вздохнула Надя. – Когда я рассказала Лампе, почему мы при жизни отца хорошо жили, госпожа Романова заметила: «Надежда, ваши обвинения в адрес Галины Михайловны просто слова». И я отдала ей одну из твоих хозяйственных книжек.
– Что ты сделала? – обомлела мать.
– В одном отец был прав, – усмехнулась дочь, – в том, что его жена отличается крайней аккуратностью в ведении денежных дел и скрупулезно записывает каждый день свой приход-расход.
У нее масса книжечек с цифрами.
Я встала, взяла с полки блокнот в потрепанном кожаном переплете, открыла его и начала читать:
– «Десятое марта. Сто рублей от Водоносова за диагностику. Двадцать целковых от Пронкина. Тридцать – Федосеев. Итого сто пятьдесят». Эта книжечка датирована семьдесят пятым годом. За один день врач получил месячную зарплату высококвалифицированного специалиста.
