Нина решила, что нельзя увидеть лица тех, кто присутствовал на оглашении приговора, и соврала. Она рассуждала просто: «Видео нет, скажу, что меня на суде не было, проверить это невозможно». На мои слова, что в помещении толкалась уйма репортеров, Волынкина внимания не обратила. А зря! Потому что почти у каждого корреспондента имелся фотоаппарат. Вот тут у меня копии газетных материалов, рассказывающих о процессе над Родионом Козланюком, все они снабжены снимками. Например, на этом запечатлено, как он толкает последнее слово.
В объектив кроме преступника попала часть зала. И кто там у нас сидит у окна? Для удобства лица женщин обведены кружочком. Может, посмотрите, Нина?
Медсестра молчала. Я повернулась к Милову:
– Валерий Борисович, вы ни малейшего отношения к Козланюку не имеете, вас невозможно заподозрить в предвзятости. Скажите нам, кто находится среди публики?
Владелец медцентра взял в руки листок.
– Волынкина и Михайлова. Без сомнений, это они.
– Ай-ай-ай, Ниночка… – укорил рассказчицу Федор Иванович.
– Давайте уж наконец говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды.
Медсестра разрыдалась и начала каяться. Мол, не знала она про обитель, и все. Считала Родиона монахом, который из-за нее совершил грех. А еще Козланюк сказал ей, что у него были богатые родители, после которых осталось много денег. Родион Харитонович очень заботился о Нине и мальчиках, но наследником считал исключительно Ростислава, потому что тот родился на десять минут раньше Святослава. Нина была счастлива, ее не напрягало, что любимый не записал мальчиков на себя.
Как же, ему ведь нельзя, он же из монастырской братии… А паспорта своего Ромео она не видела.
– Вот дурочка! – не выдержала Надежда.
Нина покосилась на нее, но не прервала рассказ:
– Через некоторое время после того, как отец моих близнецов исчез из поля зрения, ко мне приехала Ксения и показала надетый на запястье браслет. Я сразу узнала украшение, которое не снимал Родион, и испугалась, решив, что он мертв. Но Михайлова меня успокоила, объяснила, что она сестра Роди.
Только тогда от нее я узнала про следствие. Ксения пояснила, что брат не виноват, его подставили. А еще гостья передала мне письмо от него. Родя приказывал слушаться Михайлову, мол, она позаботится о детях и обо мне, у нее есть деньги, которые дал ей Родион.
– М-да… – крякнул Валерий Борисович и закашлялся.
Нина прижала руки к груди и заговорила еще быстрей. Я молча слушала ее торопливую речь, из которой следовало вот что.
