- Я сейчас Ивану позвоню, если он не уехал из города, то поедешь с ним. Я понятно говорю?
В ответ только угукаю, мысленно мечтая о том, чтобы водитель Олега успел уехать. И оказывается, что силы небесные меня услышали. Минут через пятнадцать снова раздается звонок Борисовича.
- Неж, к великому моему сожалению, Иван вернётся только в воскресенье. Может все же перенесешь поездку на понедельник, а? Спокойно поедете с водителем, будете весело болтать всю дорогу, - нервно, но более миролюбиво произносит Олег."
"- Очень бы, Олежа, я то хотела поступить, как ты то просишь, - говорю, стараясь произносить слова более смиренным тоном, - но не получится.
Дочь Марии то работает. Да и я, если ты то не забыл, улетаю в четверг то.
- О дне твоего вылета помню, Неж, - сделав паузу, произносит Олег. - А почему вас муж Ольги не может отвезти?
- Он то в пятницу работает. Да и у них то нет автомобиля, - отвечаю спокойно, понимая, что мной одержана безоговорочная победа.
Этот и вечер накануне моей самостоятельной поездки в деревню мне приходится набраться терпения на моральную долбежку и ценные указания Олега.
До деревни доезжаю не очень быстро, потому что согласно указаниям Борисовича каждые 100-о километров останавливаюсь на отдых.
С одной стороны вроде и раздражают эти постоянные остановки, с другой - они необходимы, потому что вместе со мной и Олей в деревню едет и ее пятилетняя дочка Катя - внучка Марьи, о которой женщина даже и не знает.
К дому Захара подъезжаем тихо. Некоторое время сидим в машине молча.
Катя спит на заднем сидении в детском кресле, которое пришлось взять на прокат.
Оля, волнуясь, покусывает губы. Я тоже сильно переживаю.
- Оль, давай подышим с тобой то квадратом, а то меня нервяк то тоже пробивает, - предлагаю тихо, чтобы не разбудить девочку.
Мы несколько минут дышим на четыре счета. Потом все же выходим из машины. Прошу Ольгу постоять на улице, сама иду в дом к Марье.
Женщина занимается ужином. Увидев меня, вскидывается от радости.
- О Боже, кто к нам пожаловал, Снегурочка.
Здравствуй, красавица моя! Какими судьбами к нам? Борисович же, насколько мне известно, ещё в командировке, - говорит Марья, не давая мне вставить в ее слова и пяти копеек.
Вдруг Мария бросает взгляд в окно. Вижу, как она столбенеет, её подбородок начинает дрожать.
Я быстро набираю воды и протягиваю стакан женщине. Марья пьёт крупными глотками, потом оседает на скамью. Теперь её заставляю дышать со мной на четыре счета.
Восстановив дыхание, выходим из дома.
