С другой стороны его охранял Эрренд. За нами с Ран тащился на повозке Грол. Атмосфера казалась расслабленной, её дополняло щебетание птиц в ветвях каштанов, которые росли вдоль дороги. Восходящее солнце запускало пальцы в их листву, сплетая под ногами лошадей замысловатые узоры из света и тени.
На горизонте, сквозь розовую пелену утра, проступали очертания гор – туда мы и направлялись.
К Лунному Хребту мы подошли на третий день пути. Горная цепь тянулась острыми шипами в небо, которое заволокли низкие серые тучи, обещая снег.
Лошади ступили на горную тропу и понесли нас наверх, в густой туман.
Хоук, который всю дорогу пребывал в приподнятом настроении, мрачнел тем больше, чем ближе мы подходили к горам. Где-то здесь погибли его родители? Я смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть следы былой битвы, но, разумеется, ничего не находила. Время уже стёрло трагедию из памяти этих мест.
Извилистая тропа поднималась выше, становилось холоднее, и я быстро продрогла. Моих же спутников холод волновал мало. Пошёл снег.
Зубы едва попадали друг на друга, и я стискивала челюсти до хруста, чтобы не привлекать лишнего внимания, но Мора всё равно бросала на меня насмешливые взгляды и ухмылялась. Не укрылась моя слабость и от Хоука.
Он задержал своего коня, пропуская Мору и Эрренда вперёд.
– Замёрзла? – спросил он.
– Нет, – проговорила я сквозь сжатые зубы, хмуро глядя перед собой, и крепче вцепилась в поводья, чтобы скрыть дрожь.
– Дай руку, – Хоук протянул мне ладонь.
– Зачем? – Я покосилась на него с недоверием.
– Давай. – Он нетерпеливо сжал и разжал пальцы.
Я подчинилась и вложила свою заледеневшую ладонь в его, тёплую. Он перехватил меня за запястье и поднёс руку к своим губам. Я, не ожидав такого поворота, попыталась вырваться, но Хоук сжал руку крепче и вскинул на меня требовательный взгляд. Я в ответ уставилась на него недовольно, исподлобья, но попытки высвободиться оставила. Завершив нашу короткую безмолвную перепалку победной ухмылкой, Хоук погладил моё запястье большим пальцем и, разомкнув губы, выдохнул тёплый воздух мне в ладонь.
Руку вдруг закололо сотней мелких иголочек, я сдавленно выдохнула, не позволяя себе удивлённо вскрикнуть. Иголочки пронеслись по предплечью, вонзились под ключицы, побежали вниз по спине и груди и вверх – к щекам и затылку. Мышцы расслабились, зубы перестали стучать, а пальцы согрелись, снова обретая подвижность. Сердце застучало быстро и сильно, кровь побежала по жилам бодрее, возвращая чувствительность ногам.
