Кроме грязи на них нашлись следы запёкшейся крови.
– Не тогда, когда я сильнее. Я должен защищать…
– Ты должен делать свою работу! – Я резко развернулась к нему. – Быть Верховным Королём, провести эту проклятую церемонию и позаботиться о своих подданных!
– Я и забочусь о своих подданных! – Хоук махнул рукой в сторону выхода. – Эрренд – мой подданный, и он рисковал жизнью, защищая меня! Всех нас!
– А по-моему, ты просто тонешь в чувстве вины, потому что никому из нас и не нужно рисковать жизнью! Потому что тебе ничего не угрожает! Но они-то этого не знают.
Они каждый день находятся в дерьме из-за тебя. В опасности – из-за тебя! Из-за твоей проклятой Тьмы, которую ты даже не можешь удержать! Он погиб, потому что ты не смог его защитить!
Я замолчала, тяжело дыша и не веря тому, что срывалось с языка. Это были не мои слова. Не мои мысли. Это нить пульсировала в груди так больно, что я просто физически не могла сдержать злость, боль и ненависть, которые разрывали меня изнутри. Проклятые фейри! Проклятая магия! Проклятая нить! Проклятый Хоук! Он не должен жить, он должен был умереть тогда – в ущелье.
В пасти дракона или во Тьме! Он не должен был соглашаться на сделку. У него должно было хватить смелости закончить свою никчёмную жизнь!
Я испуганно отшатнулась, хватаясь за грудь. Хоук шагнул ко мне навстречу, но я вскинула руку.
– Не приближайся! Какого хрена ты со мной делаешь? – Я согнулась, ослабила ворот рубашки, хватая ртом воздух. – Ты засунул в меня эту проклятую нить! Ненавижу! Не могу… Как же раздражает!
Я злилась, с ненавистью смотрела на Хоука и не понимала, чьи это чувства – мои или его.
Нить горела так, что темнело в глазах, сердце плясало, обещая вот-вот лопнуть. Я схватилась за нить и дёрнула изо всех сил, надеясь разорвать, избавиться от боли, перестать чувствовать Хоука, а лучше перестать чувствовать вовсе. Но стало только хуже, Хоук вскрикнул, хватаясь за грудь, а меня с ног до головы пронзило такой острой болью, что я, не выдержав, потеряла сознание.
Когда я открыла глаза, обнаружила себя на кровати.
В груди ныло, словно вокруг сердца образовался один сплошной синяк. Нить была на месте и тихонько пульсировала, но была холоднее льда. Хоука я больше не чувствовала."
"Он сидел на кровати, ко мне спиной. Плечи его обессиленно поникли, голова была опущена. Услышав, что я очнулась, он обернулся и согрел меня тёплой улыбкой, а в глазах его я разглядела столько боли, что едва не задохнулась от ужаса.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
