Расмус ринулся в атаку, но взмах кочерги защитил меня от ножа и позволил разорвать дистанцию. От боли в плече шумело в ушах, в глазах темнело, но у меня не было права на ошибку. Споткнувшись о собственную ногу, я упала спиной на обеденный стол. Нож тут же попытался догнать меня, но я подтянула ноги и пнула Расмуса в грудь. Лезвие чиркнуло по сапогу, а Расмус, не удержав равновесие, упал. Я хотела контратаковать, но двигалась слишком медленно, и Расмус без проблем ушёл от удара кочергой, а меня занесло и боком впечатало в стену.
Надо с этим заканчивать, не то я устану так, что Расмусу даже не придётся меня убивать.
Мы столкнулись – его нож бил быстро и размашисто, я защищалась, пытаясь не подпустить его близко и при этом оставить в досягаемости кочерги. Увернувшись от моего удара, Расмус сумел пнуть меня в живот, и я покатилась по полу, схватилась за дверь кухни и забежала внутрь, захлопнув за собой. Дверь сотряслась от ударов, но я из последних сил прижималась к ней спиной.
– Брось, Хель, ты не можешь прятаться там вечно.
Выходи, я обещаю сделать всё быстро.
Расмус был прав: вечно я прятаться не смогу. Взгляд лихорадочно метался по кухне в поисках чего-нибудь подходящего. Мозг отчаянно пытался что-то подсказать. Я видела что-то… что-то, что могло бы мне пригодиться. Взгляд упал на пузатый бочонок. Вот оно!
Оттолкнувшись от двери, я бросилась к нему, скинула крышку и развернулась ровно в тот момент, когда Расмус уже почти настиг меня.
Золотая пыль полетела ему в лицо.
– Что за!.. – Он закашлялся, но не остановился – попытался ударить.
Я улизнула, и Расмус развернулся в мою сторону – уже не так уверенно. – Что это, хрен тебя… за ногу…
На его лице появилось блаженное выражение, губы растянулись в улыбке. Расмус опустил нож, а я занесла кочергу.
Кровь, мозги и осколки черепа разметало по полу и кладке камина. Я с криком поднимала и опускала кочергу снова и снова, до тех пор, пока не закончились силы, пока боль в плече не стала невыносимой настолько, что я почти теряла сознание.
Расмус так и лежал с глупой улыбкой на уцелевшей половине лица. Я стряхнула с кочерги глаз и отступила на негнущихся ногах, опёрлась на стол, тяжело дыша. Пальцы не желали выпускать кочергу – тело ещё не осознало, что битва окончена. Что Расмусу конец.
Я убила его. Я смотрела в глаза своему страху и видела мертвеца с растекающимися по полу мозгами. Кусок мяса, что мучил меня всё детство, нещадно бил и заставлял зубами держаться за то подобие жизни, которое я вела.
