Я оказалась рядом с ним настолько быстро, насколько позволяли силы. Схватила вепря за клык и перерезала ему горло. Понадобилось несколько ударов, чтобы справиться с толстой шеей. Вепрь забился, задрожал всем телом, а потом, медленно выдохнув, затих. Чёрный глаз закатился, копыто перестало разрывать внутренности, грудь замерла. Я выпустила клык и осела на землю. Ладони стёрлись в кровь, нога болела. Я осторожно ощупала её, морщась и ругаясь, штаны порвались, на бедре виднелись ссадины, но кости, похоже, были целы.
– Я убила огромного вепря.
Ножом. – Я хохотнула, поражаясь, как же абсурдно это звучит. – Должно быть, мне невероятно повезло, а, здоровяк?
Вепрь не ответил. Я со стоном поднялась на ноги и обошла тушу. Осталось только добыть сердце. Разрез вышел жутким, неровным, нож не задел внутренние органы, так что если бы вепрь не был так неосторожен с собственными кишками, то вряд ли бы позволил так легко себя убить. Я бросила взгляд на нож – им такие толстые рёбра не вскрыть – придётся лезть рукой через живот.
Я расширила разрез насколько смогла, и рука ушла в тушу по самое плечо. Щека почти касалась шкуры, и я старалась не вдыхать запахи крови и мокрой шерсти.
Выдернуть сердце просто так не получилось, пришлось изловчиться и всё же подобраться к нему ножом. Закончив, я осторожно положила его в травяную сумку. Сумка тут же стянулась, сплелась сама собой, превратившись в идеальный чехол, лепестки пожелтели и стали твёрдыми, больше похожими на кору. Подивившись такому чуду, я вернулась к озерцу.
Отмыв руки и нож, я, как смогла, отжала одежду, радуясь, что погода выдалась тёплая и я не умру от холода.
Когда я подошла к выходу, ветви были всё так же туго сплетены в крепкую стену.
– Эй! – позвала я. – Я закончила. Сердце у меня!
Ничего не изменилось.
Я что-то сделала не так? Вепрь мёртв, сердце целое – ни царапинки. Почему меня не выпускают? Не понимая, что происходит, я обошла все деревья на поляне и вернулась обратно: везде меня ждала стена из ветвей и листьев. Потеряв терпение, я вонзила в неё нож.
Ветки поддавались неохотно, истерзанные ладони делу не помогали, да и у меня почти не осталось сил. Но тут ветви сами собой ослабли, расплелись, я вырвалась с поляны обратно в лес, чтобы тут же замереть в изумлении.
– Уходи… – пробормотала фея и уронила руку на траву. – Сохрани… сердце…
Они обе лежали на земле, истекая кровью. Изорванные, выпотрошенные, будто зубами дикого зверя. Я не успела спросить, что случилось – феи уже не дышали.
