– Прошу прощения. Сказать по правде, я просто хотел хоть одним глазом взглянуть на вас, госпожа, – сказал он тихо. – Знаю, что нарушил правила, но ваша красота пленила меня, когда я взглянул на вас впервые…
Он поднял взгляд, и я готова была поклясться, что увидела слёзы. Прежде я ещё ни разу не наблюдала за тем, как Сван применяет свои «чары», как он сам их называл. Сван выглядел так трепетно, так невинно-нежно, что я ощутила укол ревности. Я даже не думала, что он может смотреть так на кого-то ещё, кроме меня.
Как глупо – одёрнула я себя – пока я училась обращаться с ножом, он оттачивал другое оружие.
Лирана, поймав взгляд Свана, опешила, не ожидая такого поворота, но тут же вскинула подбородок и посмотрела на Свана строго.
– Вот именно, ты нарушил правила и должен быть наказан.
Сван покраснел и счастливо улыбнулся.
– Я приму любое наказание, если вы того пожелаете, госпожа. Я увидел вас, услышал ваш голос, обращённые ко мне слова, и ни о чём не жалею.
Лирана скривилась, изображая отвращение, но зарумянилась и посмотрела на Хоука: хотела убедиться, что всё сказанное слышал и он. Хоук смотрел на Свана хмуро, внимательно, будто пытался что-то отыскать, Лирана, заметив это, села ещё ровнее, сложила ладони на коленях, взглянула на Свана надменно и открыла было рот, чтобы что-то сказать, что Хоук её опередил:
– Как тебя зовут, юноша?
– Сван, Ваше Величество, – кротко отозвался он и поклонился.
Хоук перевёл взгляд на меня: я с самым безразличным видом за обе щеки уплетала булку.
– Давно ты работаешь в замке, Сван? – Хоук всё ещё смотрел на меня.
– Несколько дней, Ваше Величество. Я служил феям на южном побережье, во Дворе Лета. Они прознали, что в замке освободилось место и продали меня сюда.
– Каким феям? – спросил Хоук.
– Тётушке Сапфир, – не задумываясь ответил Сван.
Вот как. Значит, Дугал сочинил ему легенду. Ну хоть времени они зря не теряли.
– Сапфир! – Лирана встрепенулась, подпрыгнув на стуле, в глазах её вспыхнул неподдельный интерес, надменность слетела, будто ненужная шелуха.
– Как она поживает?
– Она очень скучает, собирает для вас пыльцу цветочных фей и надеется, что вы её навестите, но понимает, сколько вам приходится трудиться, госпожа. – Сван тряхнул кудрями, улыбаясь. – И, смею сказать, что её рассказы о вашем очаровании хоть и правдивы, но меркнут перед лицом вашей истинной красоты.
