Но я помнила слова Олмуна на прошлом совете про «обращение», и сегодня Хоук, не скрываясь, сказал при них о том, что убить его нельзя – получается, они в курсе про Тьму и про то, что она мешает Хоуку контролировать себя, но не про то, что он убил предыдущего Короля и «убил» Дугала.
От десятков новых вопросов и попыток сложить обрывки в единую картину, у меня заболела голова. Хотелось отмахнуться и сказать, что ничего из этого меня не касается – мое дело играть свою роль и ждать инструкций от Дугала. Но в груди снова поселилась неясная тревога, я снова не чувствовала себя хозяйкой положения и оттого становилась уязвимой.
Что за игру ты ведёшь, Дугал? Во что втянул меня?
– Я устал с дороги, так что давайте продолжим завтра. – Голос Хоука заставил меня вздрогнуть. – Идите по своим делам.
Все, закивав, поднялись со своих мест, но Лирану Хоук удержал за руку.
– Останься, мне нужно кое-что ещё с тобой обсудить.
– Что-то случилось?
– По поводу договора с Сынами Полумесяца.
Лирана и бровью не повела, кивнула, улыбнувшись, и опустилась обратно на стул.
А я скрестила руки на груди и прислонилась к колонне, искренне заинтересованная тем, что же будет дальше. Но тут Хоук перевёл взгляд на меня.
– Ты можешь идти, Хель. Я поговорю с Лираной наедине.
Возражать я не стала. Подавив укол разочарования, кивнула Хоуку и отправилась к себе в спальню. Впрочем, расстраивалась я недолго, голову быстро заняли мысли о горячей ванне и мягкой постели."
"Пообедав прямо в кровати, я позвонила в колокольчик, и ванна тут же наполнилась, приглашая меня окунуться.
Смыв с себя пыль и пот путешествия, я развалилась в горячей воде и даже задремала. Мне снились разрозненные отрывки недавнего прошлого: обитель Сынов Полумесяца, Хоук вливающий в меня свою силу, гора трупов, над которыми летали духи леса под кровавым дождём. Потом Хоук из моего сна превратился в зверя, я не знала, как он выглядит на самом деле в этом облике, поэтому воображение выдало нечто неопределённое, сотканное из чёрного тумана, но я знала, что это был Хоук.
Он жадно целовал меня, а потом вонзал под рёбра когти, и вместо крови из меня сочилась Тьма, которую он пил и шептал, что подарит свободу, если позволю Тьме войти. Я молчала, потому что снова была обездвижена волшебным вином. Где-то над головой пела колыбельную оторванная голова Матери Полумесяц.
Я разлепила глаза и, застонав, села, чувствуя себя совершенно разбитой. Вода остыла, закат наполнил комнату золотом, в открытое окно забралась ночная прохлада.
