Интересно, сколько ему? Тридцать?
Он фыркает.
– Да я шучу, – говорит мужчина, растягивая губы в широкой улыбке, от которой на мгновение перехватывает дыхание. – Если не хочешь смотреть фильм в одиночестве, присоединяйся ко мне. Никаких скрытых мотивов.
Я кошусь на Джея и его подружку, но тут в зал вваливается компания парней, привлекая к себе всеобщее внимание. Джей поворачивается в их сторону, а я, не желая, чтобы он заметил меня, машинально опускаюсь на свободное сиденье рядом с мужчиной.
– Спасибо, – благодарю я своего невольного соседа.
Из-за присутствия своего бывшего в зале я не могу отделаться от воспоминаний о чувстве беспомощности, которое он вызывал у меня, а ведь мне просто хотелось провести одну ночь, не думая ни о чем.
Я откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь расслабиться, но тут же понимаю, что рядом со мной сидит незнакомый мужчина, на которого, как и на пылающий костер, нельзя не обращать внимания.
Я поворачиваю голову и с опаской смотрю на него.
– Ты ведь не маньяк?
Он сводит брови и смотрит на меня.
– А ты?
– Обычно ими становятся белые мужчины-социопаты.
Не странно ли, что такой красивый мужчина пришел в кинотеатр один?
Он выгибает бровь.
– И при этом они никак не выделяются среди других, – оглядывая меня с ног до головы, добавляет он, и в его голосе слышны подозрительные нотки.
Свет от экрана отражается в его глазах, пока мы смотрим друг на друга с серьезным выражением лиц. Но я не выдерживаю первой и начинаю хихикать.
– Меня зовут Джордан, – наконец сдаюсь я и протягиваю ему руку.
– Прости за вино.
– Джордан? – переспрашивает он, пожимая мне руку. – Необычное имя для девушки.
– Я бы поспорила. – Я разваливаюсь на кресле, скрещиваю руки на груди, приподнимаю ноги и кладу кеды на подлокотники впереди стоящих сидений. – Так звали возлюбленную Тома Круза в фильме «Коктейль», помнишь?
Его брови вопросительно лезут на лоб.
– Ты не смотрел «Коктейль»? – спрашиваю я. – Фильм тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года о талантливом бармене?
– А, точно.
Но у мужчины такой вид, словно он совершенно не понимает, о чем я говорю.
– Тебе нравятся фильмы восьмидесятых? – интересуюсь я, указывая на экран, на котором вот-вот начнут показывать фильм как раз того времени.
– Мне нравятся ужастики, – поясняет он и протягивает мне ведро с попкорном. – К тому же это классика. А тебе?
– Я люблю восьмидесятые. – Загребаю небольшую горсть попкорна и кладу ее в рот.
