С тех пор как они с Коулом переехали сюда, я курил всего один раз. Думаю, сын даже не догадывается о моем пристрастии к сигарам.
Видимо, заметив замешательство на моем лице, она добавляет:
– Заметила окурок в пепельнице."
"Теперь понятно. Я разворачиваюсь и уношу тарелки на кухню.
– Да, я курю, но редко. Мне нравится, как пахнут сигары.
– Почему? – Она встает с дивана, берет пустые банки из-под газировки и салфетки, а затем следует за мной.
– Даже не знаю. – Я выкидываю остатки еды с тарелок и ставлю их в посудомойку.
– Дедушка курил сигары, так что…
Как бы естественно я себя ни чувствовал с Джордан, кажется глупым делиться с ней подобным.
– Так что? – переспрашивает она.
Но я лишь качаю головой, включаю посудомоечную машину и закрываю дверцу.
– Мне просто нравится запах, вот и все.
Не знаю, почему мне так трудно с ней разговаривать. Ведь в этом нет никакой тайны. У меня были потрясающий дедушка и прекрасное детство, но чем старше я становился, тем меньше ощущал те чувства, которые испытывал, когда мне было восемь.
Ощущение той безграничной любви и…
Счастья.
Поэтому время от времени я курю сигары, чтобы вновь окунуться в воспоминания. Но это настолько личное, что мне не хочется делиться этим с кем-то.
Забавно, как легко я чуть не переступил черту с Джордан.
Чувствую на себе ее взгляд и тут же испытываю неловкость.
– Хочешь пива? – предлагаю я, открывая холодильник и вытаскивая две бутылки.
Я готов на что угодно, лишь бы сменить тему.
– Хм… давай.
Открыв бутылку, протягиваю Джордан и невольно встречаюсь с ней взглядом.
На меня смотрят юные, невероятно голубые глаза девятнадцатилетней девушки. Вот дерьмо. Я опять забыл, что ей еще рано предлагать алкоголь.
Плевать. Сделав глоток, выхожу из кухни. Она ведь работает в баре. Уверен, клиенты не раз покупали ей выпивку.
Я усаживаюсь обратно на диван, кладу руку на спинку и делаю еще один глоток. До конца фильма еще несколько минут, поэтому Джордан занимает место в другом конце дивана. Но у меня так и не получается сосредоточиться на экране.
Думаю, она тоже не смотрит фильм.
Что-то изменилось. Беседа поначалу была легкой, а затем стала неловкой. И это моя вина. Я зачерствел. После жизни с Линдси мне трудно открыться людям. К тому же я слишком привык к одиночеству.
Я хмурюсь. Мне не хочется, чтобы Джордан начала меня избегать лишь потому, что мне сложно поддерживать гребаный разговор. Она девушка Коула, а мне не нужны лишние стены между нами.
