– Да и у нас такие были, не так ли? – Она начинает покачивать бедрами, тут же пробуждая во мне желание. – Но это к нам не относится. Мы нашли друг друга, и теперь нет ничего важнее, чем сохранить нашу любовь.
Мой член твердеет, когда она прижимается ко мне, а я обхватываю ее лицо и смотрю прямо в глаза.
– Ты меня любишь? – спрашивает она.
– Я никогда не перестану тебя любить.
Она опускается ниже и прижимается губами к моим губам.
– Тогда мне повезло, – шепчет она.
– Нам обоим повезло.
* * *Я впиваюсь руками в ее тело и притягиваю ближе к себе, но внезапно понимаю, что рядом никого нет.
Моргнув, открываю глаза и вижу, что мои руки пусты. Это был всего лишь сон, от которого даже перехватило дыхание. Сбросив простыню на пол, я свешиваю ноги с кровати и прячу лицо в ладонях.
– Черт побери, – выдыхаю я.
Мой лоб покрывает испарина, а член болезненно пульсирует, потому что я все еще прекрасно помню, как Джордан ощущалась в моих руках. И я бы все отдал, чтобы она вновь оказалась в моих объятиях.
Встав, натягиваю джинсы и выхожу из спальни.
Пройдя мимо комнаты Коула, где тот сейчас мирно спит в кровати, открываю дверь в спальню Джордан. Я не заходил сюда все эти восемь недель и теперь с трудом могу заставить себя переступить порог. Здесь все напоминает о ней. Но я все же захожу внутрь, закрываю дверь и включаю свет.
В изножье кровати лежат журналы «Дом и сад». А при виде стола я тут же вспоминаю, какой невероятно красивой она была той ночью, когда решила устроить мне маленькое шоу. Заметив на нем кассетный магнитофон, который отдал ей Датч, убавляю громкость, затем нажимаю кнопку воспроизведения.
Из колонок тут же доносится песня I’m On Fire Брюса Спрингстина, и я еще чуть-чуть убавляю громкость, чтобы не разбудить Коула.
Слушая песню, сажусь на ее кровать и оглядываюсь по сторонам.
Не могу избавиться от мыслей о ней и никогда этого не захочу. Когда-то я думал, что люблю Линдси, но те чувства меркнут по сравнению с тем, что я испытываю к Джордан.
А я даже не признался в них.
Она не знает, что я люблю ее.
Никогда не думал, что скажу это, но Крамер прав. Я любил бы ее всей душой. Она стала бы смыслом моей жизни. И я пошел бы на все, чтобы наполнять счастьем каждый ее день.
Но я все испортил.
Оглядевшись по сторонам, замечаю на прикроватном столике банку с надписью «Мечты», протягиваю руку и беру ее. Внутри находится несколько десятков маленьких записочек разных цветов, свернутых и перевязанных золотой лентой.
Сердце бьется в ушах.
