– Я знаю, как ты выглядишь после секса, – заявляет она. – И мне интересно… в твоей кровати та сладкая цыпочка-подросток или у тебя появился кто-то новый?
Я с грохотом опускаю кружку на стол и смотрю на Линдси.
– С меня достаточно.
Черт побери. Я и забыл, что она неглупая. А ведь день только начался, но я уже не знаю, как реагировать на нападки человека, с которым столкнулся. Потрясающе.
Опускаюсь на стул и натягиваю носки с ботинками, затем собираю все, что мне понадобится сегодня.
– Коул уволился с работы, – наконец говорит она.
– Три дня назад.
Замерев, поднимаю глаза. Три дня назад?
– Позволь дать тебе совет, – снисходительно начинает она. – Ты не перестал быть ему отцом, как только Коулу исполнилось восемнадцать и отпала необходимость платить алименты. Ты все еще ему нужен.
– Прости, но я не стану брать уроки воспитания у женщины, которая забеременела, чтобы сидеть на шее отца своего ребенка всю оставшуюся жизнь. – Поворачиваюсь и пристально смотрю на нее. – Может, он уволился, чтобы не пришлось работать за пару центов, потому что ты выклянчивала у него половину зарплаты?
Линдси дает мне пощечину, отчего моя голова поворачивается в сторону.
Но меня разбирает смех.
Конечно же, я волнуюсь за сына. Он уволился с работы и не появляется здесь, но я не собираюсь выслушивать лекции от нее. Она использовала его, а мне надоело мириться с этим дерьмом.
– Так вот почему ты не даешь ему работать на меня, верно? – не отступая, спрашиваю я. – Потому что в обмен на это я собирался оплачивать его счета и колледж, чтобы ты не смогла добраться до его денег.
Ты заботишься о нем, только когда у него есть деньги. – Я собираю в кучу все свои вещи и, подойдя к двери, распахиваю ее. – Знаешь, кому я завидую? Всем тем мужчинам, которым удалось сбежать от тебя до того, как ты забеременела от них. Я не жалею, что у меня есть Коул, но мне жаль, что его мать – ты. Убирайся.
Я горжусь, что смог взять себя в руки и не сорвался на крик, но меня распирает от злости. Линдси не только заявилась ко мне в дом, но и обвинила в том, что я плохой родитель, а потом и вовсе ударила.
Она мне не жена и никогда ею не была. И я готов мириться с ее характером, но всему есть предел.
Мгновение она просто стоит с удивленным выражением лица, но наконец приходит в себя и шагает ко мне.
– Хорошо, – переступив порог, объявляет она, затем оборачивается и смотрит с усмешкой. – Но помни, что твой дом – единственное место, где я не смогу до тебя добраться.
