Шипение жарящегося на сковороде мяса привлекает мое внимание, поэтому я подхожу к плите и переворачиваю котлеты. Капля масла попадает мне на предплечье, заставляя невольно вздрогнуть от боли.
Уверена, Кэм приехала сюда, чтобы проверить, как я устроилась. Старые привычки неискоренимы.
Сестра всего на четыре года старше меня, но давно стала мне мамой, заменив нашу настоящую родительницу. Я жила в трейлерном парке, пока не окончила школу, но Кэм уехала оттуда в шестнадцать и с тех пор живет одна. Вернее, со своим сыном.
Я бросаю взгляд на часы и вижу, что уже начало шестого. Мой племянник, скорее всего, сейчас с няней, а сестра должна быть на работе.
– И где же отец Коула? – интересуется она.
– Наверное, все еще на работе.
Но скоро вернется домой. Я перекладываю котлеты со сковороды на тарелку, затем достаю булочки и вскрываю упаковку.
– Он милый? – через мгновение неуверенно спрашивает она.
Я стою к ней спиной, поэтому сестра не замечает моего раздражения.
Она из тех женщин, что никогда не стесняются в выражениях.
Но раз Кэм старательно следит за своим голосом, значит, у нее на уме то, что мне совершенно не захочется слушать. Например, почему я не согласилась на более высокооплачиваемую работу, которую мне предлагал прошлой осенью ее босс, ведь тогда мне ничто не помешало бы остаться в старой квартире.
– Он показался мне таким. – Я киваю и бросаю взгляд на сестру. – И довольно спокойным.
– Ты и сама спокойная.
– Я серьезная, – ухмыльнувшись, поправляю я сестру.
– Это большая разница.
Она хихикает, выпрямляется и одергивает свою белую майку, из-под которой прекрасно виден красный кружевной лифчик.
– Ну должен же хоть кто-то в нашем доме быть серьезным.
– В нашем доме, – выделяет Кэм.
А затем откидывает каштановые волосы за плечо, открывая длинные серебряные серьги, которые отлично подходят к ее сияющему макияжу, дымчатым глазам и блестящим губам.
– Как Киллиан? – вспомнив про племянника, спрашиваю я.
– Проказничает, как всегда, – говорит Кэм, а потом замирает, будто что-то вспоминает: – Ой, подожди.
Сегодня он заявил мне, что когда за ним вечером прихожу я, то он говорит друзьям в садике, что я – его старшая сестра. – Она усмехается. – Этот маленький засранец стыдится меня. Но потом я подумала: неужели люди верят в это? – Кэм снова демонстративно встряхивает волосами. – А раз так, значит, я еще очень хорошо выгляжу, верно?"
"– Тебе всего двадцать три.
