боли?
— От всех, кто хочет тебе зла, — сказал он тихо.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Этот человек знал, что происходит, и, возможно, знал больше, чем говорил. Я не могла доверять ему, но у меня не было другого выбора.
— Почему я должна верить вам? — спросила я, чувствуя, как внутри всё кипит от страха и сомнений.
Ахмад посмотрел на меня, от его взгляда по телу пробежала волна адской дрожи и мурашки заскользили по моей спине. Какие черные у него глаза. Страшные, глубокие, как две бездны.
— Потому что я единственный, кто может тебе помочь, — сказал он тихо.
— Но тебе нужно довериться мне.
Я должна была довериться этому человеку, несмотря на свой страх и сомнения. Только это было невыносимо сложно. Но разве меня не учили никогда не смотреть на внешность. Ведь вины человека в том, что он покрыт шрамами нет. Да, он пугает меня, но это не отражает его внутренней сущности. Тогда почему я сужу по его лицу какой он и не доверяю?
— Хорошо, — сказала я тихо, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
— Я доверяю вам.
Ахмад кивнул, его лицо оставалось таким же неподвижным, но в глазах мелькнула надежда.
— Тебе нужно много отдохать, — повторил он. — Всё остальное узнаешь потом. Сейчас сюда придут врачи и займутся тобой.
Он нажал на какую-то кнопку в телефоне.
Через минуту дверь резко распахнулась, и в комнату вбежал врач, с ним еще один помоложе и две медсестры. Я что в больнице? Не похоже! Врач что-то кричал, и я сразу почувствовала, как атмосфера вокруг изменилась. Всё стало суетливым, напряжённым.
Врачи и медсёстры начали метаться по комнате, их лица были полны беспокойства. Они говорили на незнакомом мне языке, но я почему-то понимала каждое слово.
— Она проснулась! И она в полном сознании! — громко сказал врач, подбегая ко мне и проверяя пульс.
— Быстрее, нужно провести осмотр! — командовал другой, и я видела, как все вокруг начинают действовать с ещё большей поспешностью.
Я пыталась понять, что происходит, но в голове был полный хаос. Я чувствовала себя потерянной и одинокой.
Воспоминания путались, не складывались в цельную картину. Всё было странно знакомо и одновременно чуждо.
— Где мама? — прошептала я, едва слышно. — Она ведь только утром помогала мне в ресторане.
Никто не обратил внимания на мои слова. Врачи продолжали работать, их движения были быстрыми и точными. Я не могла понять, почему они так суетятся, что случилось. В голове мелькали обрывки воспоминаний, лица людей, но они не складывались в цельную картину.
