Она шагнула ближе, её руки потянулись ко мне…
— Ты никогда не уйдёшь отсюда, — её голос был хриплым, но с каждым словом становился всё более угрожающим. — Ты умрёшь здесь. Ахмад умрёт. Всё, что ты любила, исчезнет, как пепел на ветру.
Она схватила меня за горло, её пальцы сжались с такой силой, что я начала задыхаться. Взгляд её глаз был диким, как у загнанного зверя, который бросается в последний бой. Я пыталась вырваться, но её хватка была железной, а мои руки связаны. Мой мир сужался до узкой полоски света, перед глазами заплясали чёрные пятна.
Я не могла дышать, не могла кричать, не могла даже шевельнуться. Моя жизнь висела на волоске, а Самида наслаждалась этим. Её хриплый смех резал воздух, и я чувствовала, как силы покидают меня.
Но вдруг...
— Оставь её! — раздался тонкий, но пронзительный голос Аят.
Самида не обернулась, не сразу поняла, что произошло. Её внимание было полностью поглощено моей агонией. Но в следующую секунду я услышала звук, который разорвал тишину комнаты. Звук стали, врезающейся в плоть.
"
"Аят, маленькая и хрупкая девочка, стояла рядом с нами, её рука сжимала нож. Лезвие вонзилось глубоко в живот Самиды. На секунду комната замерла. Даже воздух вокруг, казалось, остановился, когда Самида осознала, что произошло. Её глаза широко раскрылись, губы задрожали, и на лице мелькнуло что-то похожее на ужас. Она отпустила меня и завалилась на бок, хватаясь за рану. Её пальцы беспомощно скользили по ножу, который Аят вонзила в неё. Я рухнула на пол, задыхаясь, хватая ртом воздух.
Мир медленно возвращался ко мне, но сердце бешено колотилось от пережитого ужаса.
— Аят... — прохрипела я, едва приходя в себя.
Девочка стояла, дрожа, её глаза были полны слёз, она смотрела в пустоту. В этот момент она была не просто ребёнком. Она была тем, кто поставил точку в этом безумии. Точка, которую никто не ожидал. Даже Самида, с её холодными расчётами, не могла предвидеть, что маленькая девочка окажется её судьбой.
Самида попыталась приподняться, но её тело больше не слушалось её.
Кровь текла из раны, и на её лице мелькнула ненависть, смешанная с болью. Она открыла рот, но изуродованный язык не позволял ей вымолвить ни слова. Вместо этого она только захрипела, её взгляд метался между мной и Аят.
— Бежим! — крикнула Аят, её голос дрожал, но в нём была твёрдость, которая раньше казалась мне невозможной для неё.
Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как каждая мышца протестует. Самида умирает. В этом не было сомнений.
