Ведь только что… только что он был рядом. Только что я ещё чувствовала его тепло, его присутствие, а теперь он лежал здесь, на этой проклятой больничной кровати, и я не знала, выживет ли он.
— Госпожа, вам надо отдохнуть, — врач снова обращался ко мне, но его слова казались бессмысленными.
Отдохнуть? Как я могу уйти отсюда, когда Ахмад… когда он может умереть? Когда этот мир может разорваться на части, если его больше не станет? Я сжала его руку сильнее, как будто от этого зависела его жизнь. Как будто моё прикосновение могло удержать его здесь, на этой стороне, в этом мире.
Мои глаза были сухими. Я не могла заплакать, не могла даже облегчить свою душу слезами. Всё во мне было натянуто до предела, каждый нерв кричал от боли, и я не знала, как это остановить. Ахмад выглядел так... безжизненно. Его кожа была белее, чем когда-либо, почти полупрозрачной. Шрамы на его лице стали темнее, резче очерчивая его черты. Его губы были пересохшими, а глаза закрыты, как будто он был уже где-то далеко, вне моего досягаемого мира.
— Ахмад… — прошептала я, наклоняясь к его лицу, как будто он мог меня услышать. — Ты не можешь умереть. Не смей… Не смей оставлять меня."
"Я не знала, сколько времени прошло, но вдруг что-то произошло. Моя голова закружилась. Сначала лёгкая дрожь в висках, а потом внезапная, резкая боль, которая прострелила меня, как удар молнии. Я резко откинулась назад, чувствуя, как мир вокруг меня теряет контуры, становится мутным, размытой акварельной картиной.
Боль резала мой мозг, словно кто-то вонзал тысячи игл в мою голову.
— Нет… — выдохнула я, прижав руки к вискам.
Я закрыла глаза, но это не помогло. Внутри меня что-то взорвалось, словно невидимая стена рухнула, выпустив наружу все те воспоминания, которые я пыталась забыть, те моменты, которые были погребены в темноте.
Выстрелы. Крики. Бойня. Качка…
Ахмад стоял передо мной, его лицо было напряжённым, серьёзным. Он что-то говорил, но я не могла разобрать слова.
Вокруг нас летали пули, крики женщин оглушали меня. Его руки вдруг обхватили меня, прижимая к себе, словно я была хрупкой фарфоровой статуэткой. Его тело казалось таким теплым, таким надёжным.
Ахмад…
Мир качнулся, и я вновь оказалась в темноте. Я слышала шорох ткани, как кто-то поднимал меня с земли. Его руки подхватили меня, я ощущала тяжесть его дыхания, его страх. Ахмад никогда не показывал страх, но в тот момент я чувствовала его.
