И сразу стиснув зубы, запрещая себе сжать сильнее пальцы. потому что блядь себе хочется. сохранить только для себя. Раскрошить. И каждую крошку только себе. Потому что не хочу больше боли. Страсти хочу, наслаждения ее хочу, похоти. А боль…мы нажрались ею до рвоты. Изливаться в нее бесокнечно долго, отмечая собой, заливая спермой и осторожно убирая руку. Не выходя из нее, отдаленно слышать довольное урчание Зверя. Перевести взгляд на ее лицо и приникнуть к губам, вбирая в себя остатки ее криков. - Я все еще не надышался…- шептать в ее опухшие от поцелуев губы, облизывая их, целуя ее подбородок, шею со следами от своих пальцев, ключицы и снова шею, чувствуя как ее руки оплетают меня и она тянет к себе.
- Дыши до моего последнего вздоха.
***
Лежа рядом с ним, я чувствовала себя странно спокойно. Внутри было тихо, как после долгого, изнурительного шторма. Его тело рядом с моим было таким теплым и сильным, словно защита от всех тех бурь, что бушевали между нами годами. Мы были так близки, но в эту минуту — почти беззаботно, без боли и отчаяния, которые до этого всегда стояли между нами стеной.
Я медленно провела пальцами по его груди, по неровным линиям шрамов, пересекающих его тело. Они рассказывали о его боли, о его прошлом, о том, через что ему пришлось пройти. Ахмад всегда был для меня чем-то больше, чем просто человек. Он был целым миром — сложным, жестоким, но таким притягательным.
— Они не страшные, — прошептала я, не поднимая глаз. Мои пальцы осторожно скользили по его коже, по каждому шраму, который когда-то пугал меня.
Теперь я чувствовала только нежность. Они были частью его, частью того, кого я... любила.
— Нет? — спросил он с лёгкой улыбкой в голосе. Его рука мягко скользила по моим волосам, аккуратно перебирая пряди, словно это было что-то, что он мог делать вечно. Такое простое движение, но в нём было столько тепла."
"— Нет, — я подняла глаза и встретила его взгляд. В его темных глазах, обычно таких жестких и закрытых, сейчас была удивительная мягкость.
— Это всё ты. И я принимаю тебя таким, какой ты есть.
Его брови едва заметно приподнялись, и я уловила удивление в его взгляде. Казалось, он не привык к такой откровенности. Я продолжила водить пальцами по его шрамам, осторожно, почти благоговейно, и, не задумываясь, наклонилась, чтобы поцеловать один из них, тот, который пересекал его грудь. Ахмад замер. Я почувствовала, как его рука на моих волосах задержалась, а дыхание стало чуть глубже.
