Ну, просто не давал прохода. В один из вечеров встретилась с ним в баре, чтобы выяснить отношения. Мол, прекрати, сын Кавказа, гонки по вертикали. Я путешествую с мужем – так мы с Гошей условились – и вольностей позволить не могу. Темпераментный южанин разволновался, как паралитик, и нечаянно плеснул мне на подол вино. Пришлось за испачканную юбку сорвать с донжуана пятьсот долларов. Это Гоша отметил в дневнике?
– Не только это, но и вашу холодную встречу с Валентином после круиза упомянул.
Золовкина поморщилась будто от зубной боли:
– Опять Валентин… Не хочу о нем говорить.
– И словно осененная внезапной мыслью, предложила Бирюкову: – Чтобы не толочь воду в ступе, могу сейчас же позвонить Сапунцову, чтобы приехал и предстал перед вами собственной персоной. Звонить?…
– Звоните, – сказал Бирюков.
Яна сняла трубку телефона, стоявшего перед ней на столе. Набрав код Новосибирска, пробежала по кнопкам ухоженным пальцем. Через несколько секунд щелкнул сигнал соединения и раздался приглушенный женский голос: «Слушаю».
– «Пригласите, пожалуйста, Валентина», – попросила Яна. «Вали нет дома», – последовал ответ. «Не подскажете, где он?» – «Уехал на один день, но уже неделю не появляется». – «Извините». Положив трубку, Золовкина недоуменно проговорила:
– Отвечала мать Сапунцова. Странно, куда он запропастился? Сейчас наберу номер его мобильника…
На этот раз после соединительного щелчка послышался мужской бас: «Хэллоу». – «Я звоню Валентину Сапунцову», – чуть замешкавшись, сказала Золовкина.
«Набирай правильно номер, телка», – пробасило в трубке и послышались короткие гудки отбоя. Яна тут же повторила набор – на продолжительные зуммеры ответа не последовало.
– Что за чертовщина… – глядя Бирюкову в глаза, растерянно проговорила Золовкина. – Оба раза набирала один и тот же номер. Почему сначала ответил какой-то хамло, а на второй вызов – гробовое молчание?… И голос хама вроде знакомый…
– Не Сапунцова? – спросил Бирюков.
– Нет, не его.
Потирая кончиками пальцев виски, Яна задумчиво умолкла.
После затянувшегося молчания она повернулась лицом к Бирюкову и неуверенно заговорила:
– Кажется, таким голосом меня запугивал Максим-толстый, когда я добивалась возмездия за убийство мужа. Подонок звонил чуть не каждый день, угрожая «замочить», если не перестану, как он выражался, «лезть на рога». Вы не его имели в виду, когда сказали, будто один из преступников, причастных к гибели Царькова, мне известен?
– Да, его, – подтвердил Бирюков.