Увидев фотографии, Бондарев в очередной раз изумился. Камера запечатлела брюнетку возле магазина. Никакая она была не брюнетка, скорее всего, он даже не узнал бы ее при второй встрече: совсем юная девушка с прямыми русыми волосами, подбородок упрямо выпячен вперед, любопытный взгляд темных глаз устремлен почти в камеру.
– Она тебя заметила? – озабоченно спросил Андрей у Храпова и вдруг осознал, что все молчат.
Сперва он решил, что все, подобно ему, удивлены перевоплощением их «объекта». Но когда Бондарев поднял голову и увидел лицо Марка, то мигом забыл о хитрой девчонке.
– Что? – осторожно спросил он. – В чем дело?
Паулс даже не взглянул на него.
– Арнольд, ты был прав… – протянул он, и от его тона Бондареву стало не по себе. – Зря я тебе не поверил.
– Я же говорил, это он, – подтвердил Арнольд. – Что будем делать?
Тонкие губы Марка растянулись в улыбке:
– Мне кажется, наш малыш предложил отличную идею. От себя я добавлю к ней только одно: думаю, нам есть что предложить этой девчонке.
Кроме денег.
Арнольд смотрел на него взглядом преданной бойцовской собаки, которой обожаемый хозяин дал команду «фас». Никогда прежде Андрей не видел на красивом лице Арнольда такого выражения. Не осталось ни чудаковатости, ни безобидности, так располагавшей к нему людей, и стало ясно, что все это не более чем хорошо приклеенная маска, обманувшая и самого Бондарева.
– А теперь слушайте меня… – приказал Паулс, и четверо мужчин придвинулись ближе.
…Звонок в дверь раздался рано утром, когда Ирка и Михаил Степанович завтракали.
– Я открою! – Девушка вскочила с места прежде, чем Гройс успел что-либо сказать, и исчезла в коридоре.
– Не девка, а шило в попе! – проворчал старик, которого щенячья непоседливость Ирки в действительности только забавляла. – Ира, кто там? – повысил он голос, потому что из прихожей не доносилось никаких звуков.
Ответом ему было молчание."
"Гройс быстро перегнулся через стол и схватил палку, но дойти с ней до двери не успел. В комнату вошли трое, и он попятился к стене.
Один из троих тащил Ирку, волоча ее как куклу. К шее девочки был приставлен нож, и Гройс отчетливо разглядел, как острие прижимается к голубой жилке, бьющейся под тонкой кожей. Ирка молчала, не сводя с деда расширившихся глаз.
Рядом с тем, кто держал девочку, стоял «викинг», которого Гройс помнил по бильярдной, и второй – худой, лысый, с тонкими губами, кривившимися в усмешке. Увидев его, старик вздрогнул и перехватил трость крепче.
