А мне кажется, что это такое же место для нашей работы, как рынок, или квартира, или лифт… Только подумай, сколько денег перетекает между банками и клиентами! Мы могли бы…
– Не могли бы! – прервал ее Гройс. – Это совсем другая сфера, в которой ты ничего не понимаешь. Да и я тоже! Там столько технических аспектов, что только специалист может увести деньги.
Но Ирка осталась недовольна его ответом.
– Там, дед, за этими компьютерами сидят такие же люди, как и те, что ходят по улицам, – в конце концов сказала она.
– Честное слово, ничем не отличаются! Значит, играть с ними можно так же, как с прочими.
– Да тебе-то откуда знать? – рассмеялся Гройс.
– Ты мне сам так говорил – что все люди в целом похожи.
– Я тебе говорил об этом, имея в виду исторический контекст! Вспомни!
– Неважно, – заупрямилась Ирка. – Это и к нынешним людям относится, современным!
Попугай, сидевший в клетке и внимательно слушавший их разговор, открыл клюв и что-то одобрительно крикнул.
– Вот и Прохор меня поддерживает!
– Прохор у нас приспособленец и подхалим, – заметил Михаил Степанович, строго покосившись на птицу. – Продался за еду.
– Прр-р-яжа! – неожиданно выкрикнул тот, прохаживаясь по палке, и издал серию нечленораздельных, очень громких звуков.
– «Прр-р-ряжа!» – передразнил Гройс. – Абырвалг! Так и не научился толком разговаривать, красноголовый! Продался-продался, нечего тебе возразить.
Кормление попугая Ирка понемногу взяла в свои руки.
Поначалу она панически боялась огромной птицы устрашающего вида, тем более что дед предупредил ее: при желании ара легко может оттяпать человеку палец. Ирка очень старалась не вызвать у Прохора такого желания.
Попугай попал к Михаилу Степановичу много лет назад. Он был в числе несчастных птиц, ввозимых контрабандой. Прохор долго пролежал связанный в тесном ящике и когда наконец был освобожден таможенниками, решительно ненавидел все человечество.
Гройс тщательно ухаживал за птицей, подолгу разговаривал с ней, однако потребовалось несколько лет, чтобы попугай перестал проявлять агрессию к людям."
"Зато к тому времени, когда Ирка появилась в доме Михаила Степановича, попугай в хозяине души не чаял – как и хозяин в нем. Прохор свободно перемещался по квартире, где для него в разных местах были приколочены «жердочки» – Ирка считала, что не жердочки, а настоящие жерди.
