Старик рухнул на пол, глотая воздух, и из глаз его потекли слезы. Андрей закрыл дверь и обернулся к Ирке, которую крепко держал Арнольд.
– Не считай меня садистом, – попросил он. – Я лишь хотел тебе показать, что твой дед больше не способен сопротивляться. Если сюда подъедет хоть одна машина, которую мы не ждем, он умрет первым.
Ирка кивнула. Глаза ее были абсолютно сухи, и смотрела она не на Андрея, а на дверь, из-за которой доносился еле слышный стон.
– Мне жаль вас обоих, – сочувственно сказал Бондарев.
– Но другого выбора у меня нет. Лучше ты все поймешь сейчас, чем сделаешь ошибку, которую не сможешь исправить.
Он ободряюще похлопал окаменевшую Ирку по плечу и пошел к выходу с таким огорченным видом, как будто это не он минуту назад нанес удар беспомощному старику.
И это больше всего не нравилось Юрке Храпову – то, что происходило с Андреем Бондаревым по прозвищу Умник.
Когда парнишка только попал к ним, Юрий был уверен, что Марк его сломает. С самого начала в Бондареве ощущалось что-то, что выделяло его из десятка умелых мальчиков-крупье с ловкими пальцами, которых Храпов повидал за много лет.
Он был слишком себе на уме, слишком наособицу. Не парень, а ходячий черный ящик: Юрка никогда не мог бы сказать, о чем он думает. К тому же в его молчаливости, в неторопливости, с которой он выполнял распоряжения Паулса, чувствовалась готовность сделать по-своему и тихое, но основательное упрямство.
А таких людей Марк ненавидел и стремился подчинить.
После убийства Сашки-Ковриги Бондарев пару дней ходил будто замороженный.
Ходит, ест, даже говорит – а в глазах ничего нет. Замерз. Потом, правда, оттаял, улыбаться стал, шутить и вроде бы забыл все случившееся как страшный сон.
Однако что-то в нем все-таки произошло за эти два дня. Андрей не сломался, как опасался Юрка, не превратился в трусливого слизняка, беспрекословно выполняющего все приказы Марка. Был когда-то в их группе и такой, но долго не продержался: сбежал на Украину, два месяца прятался где-то в Крыму, а затем его распухший труп выловили рыбаки возле небольшого курортного поселка.
"
"Но Бондарев не пошел по его пути. Вместо этого он словно сказал себе: «Все позволено». Понемногу пробовал пределы допустимого и каждый раз убеждался: можно, можно, смело ступай дальше. Первый раз это случилось, когда Андрей «уговорил» девчонку Гройса работать на них. Именно тогда Юрка, а за ним и все остальные увидели совсем другого Умника: безжалостного и хитрого.
