Да и как можно было не послушать ее, когда она тряслась всем телом, когда смотрела на него так, будто он инквизитор, а она жертва. Странно, но он чувствовал все наоборот. Жертвой был он, а она — умелым игроком, который знал, куда ударить, чтобы выбить соперника из колеи.
Руслан подошел ближе, залез к ней на кровать, намереваясь грубо разбудить Еву и взять то, за чем она сюда пришла. Он почти сделал это, ну в тусклом освещении комнаты заметил темные отметины на ее теле. Там, в кабинете, это сделать было невозможно из-за почти кромешной темноты, но здесь он отчетливо видел синяки, которые он попросту не мог оставить.
Багровые отметины от пальцев располагались на бедре, чуть выше ягодицы, на ногах, на внутренней части бедра и на животе. А еще следы от пальцев были видны на ее идеальной груди.
— Твою мать, — Руслан рывком потянул ее за плечо, вынуждая лечь на спину и в ужасе распахнуть глаза.
С его губ почти сорвались проклятия и он был готов отправить ее обратно, потому что подумал, что эти отметины являются признаком их с Марком бурной страсти.
Однако стоило Еве развернуться и распахнуть глаза, как он понял, что дело в другом. С левой стороны, чуть ниже губы располагался кровоподтек, которого он не заметил, когда она была в кабинете. Его не было! Или она замаскировала его, а здесь косметика стерлась с ее лица.
Блять!
— Что это? — он потянулся к ее губе и коснулся пальцами раны.
— Я ударилась в душе. Неаккуратно вышла и поскользнулась.
Она врала.
Что-то, а врать она не умела.
И притворяться тоже. Едва она поняла, что он увидел, как в ее глазах отпечатался страх.
— Еще раз соврешь, и я аннулируют сделку, верну тебя к нему и приступлю к тому, что задумал.
— Марк ударил меня, — вдруг срывается с ее губ. — Я сказала, что уйду от него, потому что он… он взял меня силой, а потом ударил ударил и…
— Замолчи! — рыкнул Руслан и встал с кровати.
Буквально отлетел подальше, чтобы не слышать. Он хотел, чтобы она заткнулась, чтобы замолчала и ничего ему не рассказывала.
Он не хотел слушать о том, что этот ублюдок сделал с ней. Он не хотел испытывать желания защитить ее, предложить забрать у него, потому что такая мысль уже выскочила в его голове.
Этого нельзя было говорить, если он хотел отомстить не только ей, но и Марку. Ему казалось, что отправлять бывшего хозяином в тюрьму будет несправедливо, зато отыграться на нем через Еву будет как нельзя кстати. Он хотел использовать ее, как оружие.
