Что мне делать? Лечь и трогать себя при нем или… может, стоит подойти к нему и быть смелее?
— Ну же, Ева, ты хотела по-взрослому и в семью… игр больше не будет. Между нами нет секретов.
Я поспешно киваю и делаю пару шагов к кровати, падая на мягкий матрас. Не знаю, что и как делать, с чего начать, поэтому вопросительно смотрю на Виктора. Жду, что он подскажет. Кивком или словом, жестами хотя бы! Но Виктор лишь ждет. Молчит. И давит своей энергетикой на мои слабые нервы.
Начинаю трястись, но все же откидываюсь на спину и подгибаю ноги в коленях, широко развожу их в стороны.
Как коснуться себя при нем не представляю, дрожу, часто дышу, чувствуя, как между ног становится влажно. Я возбуждена и растеряна, но все же закрываю глаза и касаюсь себя там. Аккуратно веду пальцами по влажной коже, распределяю смазку по складочкам и охаю, когда касаюсь чувствительного местечка.
— Ох, — выдаю неожиданно для самой себя.
— Ласкай себя для меня, Ева, — тихо произносит Виктор.
Я не могу видеть выражение его лица, да и чувствую, что не смогу! Не получится у меня! Я и так дрожу вся от нахлынувших эмоций.
От того, что он смотрит, становится еще жарче, а возбуждение распространяется по всему телу. Я вся горю от своих касаний, а от его тяжелых вздохов распаляюсь еще сильнее.
— Кончишь для меня?
— Хочу с тобой, — признаюсь. — Самой не так.
Осознаю, что призналась в том, что касалась себя. Быстро одергиваю руку и приподнимаюсь на локтях. Виктор уже рядом. Смотрит на меня, изучает.
— Трогала себя уже? — с усмешкой спрашивает, вынуждая меня покраснеть.
— И о ком думала, моя ненасытная девочка?
— О тебе, — выдаю, не задумываясь. — Не смогла удержаться… тогда…
Виктор касается меня между ног, вгоняет в меня несколько пальцем, трогает, растягивает, срывая стоны удовольствия.
— Продолжай… хочу, знать, когда ты это делала.
— После того, как мы… на кухне, — едва нахожу в себе силы ответить.
Пульсация внизу живота становится невыносимой. Я чувствую, как тело дрожит от переизбытка эмоций, как сердце бьется, словно бешеное, а разум туманится.
— Грязная моя девочка, — шепчет, добавляя большой палец на чувствительный бугорочек.
Я взрываюсь. Хочу закричать, но Виктор зажимает рукой мой рот, чтобы я не разбудила ребенка. Вместо крика издаю протяжные стоны, мычу ему в руку, потому что все тело резко расслабляется и его накрывает волной.
— А теперь моя очередь, — произносит Виктор после того, как я получаю разрядку.
Он отстраняется затем, чтобы стащить с себя штаны.
