—У меня нет проблем, — Ветрова уверено парировала, пока женщина медленно становилась пунцовой. «Получите ответу и распишитесь».
—Ладно, сразу к делу. Сколько тебе надо денег, чтобы ты оставила моего сына в покое? Исчезла навсегда и никаким образом не давала о себе знать. Ни о себе, ни о …ребенке, — слова больно отпечатались в сознании Ани, она сначала не поняла их полностью, а когда поняла, то первой мыслью было острое желание спустить эту невменяемую особу с лестницы.
—Что?
—Я дам тебе много денег, любой каприз, только…избавь нас от своего присутствия.
Если сначала женщина была верхом воспитанности, то с каждой последующей фразой из нее лезло черное нутро.
—Что вы несете вообще?
Так мерзко стало, так гадко, словно девушку макнули в грязь.
—Не порти жизнь моему сыну. У него жена и скоро…— но Аня перебила Варшавскую, потому что терпение лопнуло. По венам пустился чистый гнев, который грозился взорвать внутренности девушки.
—Стоп. Катитесь отсюда к чертовой бабушке, и никогда больше не появляйтесь здесь, иначе я за себя не ручаюсь.
Я больше не та Аня Ветрова, которую вы когда-то отфутболили, теперь у меня есть статус, у меня есть деньги и связи. Я не просто могу за себя постоять, я могу выйти на тропу войны и одержать молниеносную победу, так что это вы исчезните из моей жизни. А я в вашу и не собиралась.
Ветрова резко открыла дверь и увидела сына, который стоял в коридоре и непонимающе уставился на Варшавскую, а затем и на мать. Черт.
Вот это в планы Ани вообще не входило.
—Мам, а мы не опоздаем?
—Не опоздаем, малыш. Что ты!
Аня шагнула в квартиру и, закрывая двери, смогла заметить шокированное лицо Зинаиды Аркадьевны, она словно призрака увидела и побледнела, став оттенком со стенку в подъезде. Конечно, Андрюша ведь как две капли похож на ее горячо любимого сына.
Вот только она никогда не узнает Андрюшу лично. Никогда. Никогда. Никогда! Не поймет, какой он замечательный мальчик, какой он прекрасный малыш, какой добрый, отзывчивый, какой трудолюбивый и умный.
Какой он ее. Самый лучший.
В голове Ветровой пульсировала мысль о том, что это не конец. Это все еще даже не середина пути. Впереди будет что-то еще, но и к этому она подготовится. Даст отпор любому, даже такой, как мать Варшавского.
Зинаида Аркадьевна была тварью самого высшего сорта, она все еще не могла понять одну простую истину: зло, причиненное другим, вернется рано или поздно в сто крат.
