А ведь это был ей самый большой страх, и она не раз Нику об этом говорила. А он что? Он уверял ее, что никогда не променяет свою любимую девочку на избалованных, гламурных особей женского пола. И променял.
Солгал получается. И теперь оправдывать себя было настолько противно, что хотелось сдохнуть, на этом самом месте. А перед глазами так и стоял полный боли и разочарования взгляд Ани. И ему было бы в сотню раз легче, будь там ненависть, обвинение, обида, жажда ударить больнее, но это всего не было, а разочарование было и такое, что Нику на стену лезть хотелось.
А ведь она подпустила его к сыну, несмотря на его предательство, несмотря на то, что он ушел, ничего не сказав, а теперь, спустя пять долгих, мучительных, лет, свалился словно снег на голову и разрушил ее размеренную жизнь, разгромил все к чертям собачьим, словно слон, случайно забредший в маленькую посудную лавку. И он снова все испортил, снова, своими же руками разрушил то, что обрел. Бульдозером прокатился по руинам их с Аней отношений, их, когда-то такой необыкновенной любви, от которой он так просто отказался.
Он ненавидел себя, так люто, как никого в своей жизни не ненавидел. Варшавского просто разъедало чувство отвращения к самому себе, и сложно было представить, что, мать его, он должен сделать, чтобы заслужить, если не прощения, то хотя бы снисхождения."
"Потому что такое не прощается и не забывается. За такое гонят поганой метлой. И будь он на месте Ветровой, на пушечный выстрел бы себя к сыну не подпустил. И она не подпустит.
И будет права, потому что ни черта он их не заслуживал. Не заслуживал ее. Не заслуживал называться отцом сыну, которого она вырастила, сама, без него, без помощи со стороны. Ветрова просто собрала себя по кусочкам, по кирпичику восстановила свой мир, который он так неосторожно разрушил, лишь с одной разницей — в этом мире не было места для Ника.
Он не помнил, как дошел до машины, как завел двигатель и выехал на проезжую часть, битком набитую машинами, что в общем-то было довольно странно для их города в такое время.
Ник ехал на автопилоте, не разбирая дороги, давил на педаль газа, явно нарушая все мыслимые и не мыслимые правила дорожного движения, и думал только о том, что Аня оказалась намного сильнее его. А ведь она могла избавиться от ребенка, ей бы ничего это не стоило. Простая процедура и никаких проблем, никаких напоминаний о болезненном прошлом, кроме медицинской карты.
У Ветровой не было ничего, кроме квартиры, доставшейся ей от матери.
