Но только есть будем дома и немного!"
"Позволять слишком много сыну она не собиралась, да и с его слабым горлом нужно было сразу обозначить границы допустимого. Ник то и дело бросал на Аню и Андрея странные взгляды, внимательные и такие странные
—Да! Мамочка. Ты самая лучшая!
Малыш обнял девушку за шею и почти всю оставшуюся дорогу до магазина не слазил с ее рук. Обнимая сына в ответ, Аня то и дело ловила себя на мысли, что сейчас они втроем смотрелись совсем как настоящая семья. А ведь это могло бы быть правдой с самого начала, если бы…если бы тогда ситуация сложилась иначе.
Если бы жизнь не разделилась на «до» и «после».
Прикрыв глаза, девушка поглаживала сына по спине, наслаждаясь моментом. Она могла позволить себе эту слабость, ведь в мысли никто не проберется, никто не узнает, как на самом деле ей приятно быть здесь и сейчас, несмотря на всю пережитую боль. Разве это нормально? Разве так может быть? Прикусив губу, Аня с ужасом посмотрела в свое отражение наглухо тонированной машины, увидев там потерянную девушку с горящим взглядом, сверкающим ярче любой звезды.
Она должна была сопротивляться, а не позволять себе снова…снова попасть в знакомую западню.
Мужчина покупали мороженое сами, сказав Ане сидеть и не думать ни о чем. Все-таки она устала, и это опять была чистая правда.
Как только они подъехали к дому, Андрей с Ником первые помчались в квартиру, шушукаясь о чем-то, оглядываясь на девушку периодически. В эти моменты у Ани замирало все, потому что Варшавский и ее сын были просто словно созданы под копирку.
Поразительная схожесть.
О чем говорили эти двое Аня не знала, но мешать не хотелось. Она специально замедлила шаг, любуясь тем, как ее сын улыбался. Большего ей не надо, лишь бы он был счастлив. Ник держал за руку малыша и что-то с жаром рассказывал ему, держа в другой руке огромные пакеты с подарками. Аня же скромно несла шарики, которые надарили сыну. Яркие и запоминающиеся фольгированные шары разных форм Андрей любил очень сильно.
—Мам, а ты будешь? — разуваясь в квартире, спросил Андрей, толком даже не скинув с себя куртку.
—Будет-будет, ванильное, —Ник положил руки на плечи Ани, слегка сжав. —Да?
Сказать, что Аня пребывала в странном пограничном состоянии, не сказать ничего. Неужели помнил? Спустя столько лет?
Дыхание моментально сбилось, а мысли разбежались в разные стороны, вопя что-то нечленораздельное. Варшавский помог снять пальто, специально касаясь пальцами Ани, будоража и без того нестабильные мысли в ее голове.
