Боялась так, что аж зубы стучали, и дело не только в проливном дожде, под который я попала, тащась пешком туда, откуда меня привезли.
Добираюсь до детдома, когда уже сереет на улице. От холода пальцы трясутся и почти не сгибаются. Уже пошли первые заморозки, и я прошу у кого-то выше сил, чтобы не захиреть.
Болеть страшно, потому что лекарств в детдоме мало и врач приезжает далеко не всегда. Я не отличаюсь крепким здоровьем, знаю, что за мной никто ухаживать не станет. Таська, может, или Оля подадут чая, но они сами хилые, особенно Таська.
Я еще ничего по сравнению с ней, она же совсем комнатная роза. Только пять лет здесь, такая домашняя, Таська так плакала, когда сюда попала. Ее родители разбились на машине, тетка отказалась и закинула ее в детдом.
Таська тогда так плакала у меня на коленях. Я перебирала ее длинные завидные локоны. Так мы подружились. Я, Оля и Таська. Влада тоже была хорошей девочкой и тоже хотела жить.
– Чертовая дура!
Мое лицо запрокидывается от хлесткой пощечины Лидии Ивановны.
Я стою в ее кабинете, до нитки мокрая и дрожащая. Даже без моих слов она как-то узнала, что никто меня не… хм.
– Почему не дала?! Что там случилось? Павел Николаевич звонил, он просто в ярости!
– Там не было Павла Николаевича.
Тихо, но не опуская головы. Еще чего, кланяться перед этой уткой. Нет уж, извольте.
– Не ври мне, сука малолетняя!
Мы одни в кабинете, который изнутри закрыт на ключ. Никто мне не поможет, я должна сама себя защищать, как умею, вот только силенки наши и близко не равны.
Лидия Ивановна будет раза в четыре меня тяжелее, и сейчас она хватает меня за волосы и трясет как грушу.
Больно, аж искры из глаз сыпятся, и мое овечкино послушание ломается. К черту, хоть я и знаю, какие будут последствия.
– Сама ты сука! Не трогай меня! Пусти! – огрызаюсь, толкаю ее в плечо и снова получаю хлесткую пощечину. Сильнее на этот раз, отчего в глазах рябит и в ушах шумит, но я не падаю.
Еще чего. Хрен я сдамся.
– Дрянь! Неблагодарная мелкая дрянь! Паршивка ободранная! Ксюша, я же для вас стараюсь! Может, вас кто подберет, прикормит, возьмет под крыло! Девочки, вы же сироты, вы никому в этом мире не нужны, неужели вы не понимаете?!
Быстро вытираю слезы, не хочу, чтоб видела. Задираю подбородок выше. Знаю, это очень бесит утку. Непослушание и упрямство мгновенно выводит ее из себя.
