Анваров не перестаёт осыпать меня комплиментами. Я купаюсь в его обжигающем внимании.
Вне всяких сомнений я ему нравлюсь. Иногда мне кажется, что он мною одержим.
Это и льстит, и пугает.
Что будет потом?
Я не знаю, когда наступит это потом и наступит ли вообще.
— С нами опять отправится охрана?
Рустам удивлённо оглядывается. Он даже не замечает своих охранников. Словно они — предмет мебели или часть интерьера.
— Ты против? — уточняет Рустам.
Кажется, сегодня у него чудесное настроение.
— Я не против. Просто меня иногда напрягает, когда за моей спиной дышат чересчур громко.
Рустам улыбается. Я ни разу не слышала, чтобы он искренне смеялся. Лишь усмехался. Почему-то это ранит.
Я не видела его настоящим и не знаю, есть ли он вообще.
Или только есть красивое лицо, тренированное тело — бездушная оболочка.
— Ладно, — кивает охране. — Двоих вполне хватит. Пусть держатся вдалеке, у входа в зал ресторана. На всякий случай.
Небольшая уступка с его стороны.
Мы выбираем блюда. Я уже не робею перед большим количеством нулей.
Приучилась не обращать на них внимания.
Мы сидим и ждём, пока приготовят заказ.
Рустам развлекает меня беседой. С ним можно говорить о чём угодно — он хорошо образован и разбирается во многом.
Внезапно на столик ложится чья-то длинная тень.
— Чем обязан? — мгновенно отзывается Рустам.
Я перевожу взгляд на подошедшего.
Мужчине около пятидесяти лет или чуть больше. Он высокий и крепко сложён. Волосы коротко стриженые, с щедрой сединой.
Незваный гость чисто выбрит, до «синевы» на впалых скулах.
Взгляд серых глаз — колючий и цепкий, очень холодный.
— Подошёл поздороваться.
Мужчина отодвигает стул и садится за наш столик. Как ни в чём не бывало.
— Не помню, чтобы мы были знакомы, — резко отвечает Рустам.
Он смотрит в сторону входа. Машет рукой охране, чтобы наглеца убрали.
Охранники Рустама не успевают сделать и двух шагов.
Их мгновенно оттесняют в сторону крепко сбитые молодчики, появившиеся словно из ниоткуда.
— Всем посетителям ресторана, — повышает голос незнакомец.
— На выход. Немедленно!
Поднимается лёгкий ропот возмущения. Но один из людей незнакомца достаёт пистолет и выпускает несколько пуль в воздух.
Через несколько минут зал опустел.
В нём остались только мы втроём и двое охранников Рустама, которых уложили лицом в пол, приставив пистолет к головам.
Мне становится страшно до дрожи. Я невольно ищу пальцами руку Рустама. Он коротко сжимает мои пальцы, отпустив через секунду.
— Не знаю, кто вы.
