Задыхаюсь от наслаждения, когда его горячий, влажный язык касается чувствительного клитора, кружит по нему.
— Ммм, мамочки, — пищу я, сгребая простынь в кулак.
Божечки, что он творит, что творит его язык. Меня никто и никогда так не ласкал. Только из романтической эротики мне известно, как кайфуют женщины от оральных ласк, но реальность превосходит все ожидания.
Меня трясет, бросает то в жар, то в холод, лоно пульсирует от желания большего. Я накрываю лицо подушкой и кричу. Низ живота стянуло, там словно пружина сжалась.
— Аааа, — снова кричу.
Бурый продолжает ласкать языком клитор и вводит в лоно палец, делает несколько толчков, и у меня глаза закатываются от удовольствия. Я отрываю руки от простыни и обхватываю свои груди, сжимаю пальцами соски, так как они дико требуют ласки.
Бурый убирает из моего лона палец заменяя его языком. Тело начинает дрожать от подступающего оргазма. Я готовлюсь взорваться, знаю, что буду громко кричать, поэтому накрываю лицо подушкой, как вдруг Миша останавливается и отстраняется.
Я откидываю подушку и обиженно смотрю на мужчину.
— Миша, — выдыхаю я.
Он медленно слизывает с губ мои соки, хищно улыбается, резко подаётся вперёд, нависая надо мной. Его подрагивающий член упирается мне в промежность. Облизываю губы нервно. Меня снова трясти начинает, когда он головкой по влажным складкам ведёт, задевая клитор. Пытка самая настоящая.
— Наказание, куколка, — шепчет мне на ухо.
Что???
Глава 38
— Если ты уйдёшь, я тебя догоню и изнасилую, — выдаю на одном дыхании.
Бурый замирает, а потом начинает громко смеяться. Его смех — услада для моих ушей.
— Изнасилуешь, значит? — спрашивает он и подаётся бёдрами вперёд.
— Да, — со стоном отвечаю я.
— Ты понимаешь, что нельзя играть с огнём?
— Да!
Вскрикиваю, когда он снова толкается в меня. Член скользит по половым губам. Я чувствую, как влага сочиться из меня. Божечки, как стыдно. Бурый, конечно, всё замечает и чувствует.
— Что ж ты тогда непослушная такая, м?
— Я больше не буду, — лепечу я и млею от того, как его пальцы нежно ласкают кожу на рёбрах, животе, бедре, разгоняют стаи мурашек.
— Обещаешь? — тихо спрашивает и склоняется к моей груди, всасывает сосок, играет с ним языком, легко прикусывает.
— Обещаю.
— Ты бы всегда такой послушной была, как сейчас, Алёна…
— Угу…
Я уже не могу говорить связно. Мозг превращается в кисель. Я живу только ощущениями и чувствами.
