Запах хвои и табака окутывает меня.
— Ещё раз уснёшь не в моей постели в этой квартире, сидеть не сможешь, поняла? — рычит он, укладывая меня в свою огромную кровать.
— Боюсь-боюсь, — бормочу я.
— Ну, сучка, достала.
Вскрикиваю, когда меня снова от постели отрывают. Бурый садится на край кровати, и меня на свои колени укладывает попой кверху. Ну нет… Он же не собирается…
Шлёп! Взвизгиваю, так как первый шлепок оказывается очень даже болезненным. Ягодица горит.
Шлёп! Снова вскрикиваю. По второй ягодице тоже прилетел хороший такой шлепок.
Попа горит огнём.
Если Бурый продолжит в том же духе, я реально сидеть не смогу.
— Достаточно? — хриплым голосом спрашивает мужчина, поглаживая мои ягодицы.
Контраст бешеный.
— Да, — выдыхаю я.
Он осторожно поднимает меня и садит к себе на колени. Мы встречаемся взглядами и замираем. Снова он так близко. У меня сердце начинает биться как сумасшедшее.
— Твоя попа сама напрашивается, — тихо говорит он, подаётся вперёд и проводит языком по моим губам.
"
"Приоткрываю рот и ловлю его язык губами, своим касаюсь. Миша вздрагивает, обхватывает мой затылок ладонью и перехватывает инициативу. Целует жадно, губы мои сминает, прикусывает, языком глубоко в мой рот проникает. Кровь в венах закипает, и я дрожать начинаю от его напора дикого.
Не знаю, сколько сил ему потребовалось, чтобы оторваться от меня. Мы оба тяжело дышим. Бурый наклоняется к моей шее и проводит носом по коже, вдыхая запах.
— Ты меня иногда так бесишь, что придушить хочется, — говорит Мища.
— А иногда так заводишь, что хочется трахнуть тебя до потери сознания, чтобы имя собственное забыла.
— Всё угрозы да угрозы…
— Кукла, вот нахуя ты дразнишь?
Бурый сжимает меня в своих крепких руках до хруста в косточках. Морщусь от боли в рёбрах. Он замечает и тут же отпускает.
— Прости.
Я замечаю синяки у него под глазами и понимаю, что он, наверное, толком и не спал эти дни. Я сама дико устала.
— Давай спать, — мягко предлагаю.
— Давай, — соглашается он.
Бурый укладывает меня к себе под бок и бережно обнимает одной рукой. Но я хочу спать иначе, хочу чувствовать его всего. Я переворачиваюсь на бок, кладу голову ему на бицепс, а второй его рукой обнимаю себя. В попу мне упирается внушительная эрекция.
— Ты издеваешься? — цедит он сквозь зубы.
— Я не буду двигаться, — обещаю я с довольной улыбкой.
— Только дёрни задницей, засажу по самые яйца, поняла. Я не железный.
— Поняла.
Бурый только угрожал.
