Снится мне, как лежу на этой самой кровати, а горячая мужская ладонь медленно ведёт по моей ноге от щиколотки вверх, разгоняет стаи мурашек, заставляет кровь в венах ускориться.
— Охуенная девочка моя, — шепчет на ухо Бурый.
— Ты и во снах мне покоя не даёшь, — отвечаю с улыбкой.
— Это не сон, кукла.
— Ммм, — тяну от удовольствия, когда его палец клитора касается.
Смысл слов не сразу до сонного мозга доходит. Распахиваю глаза и вижу довольную улыбку Бурого. Он продолжает пальцами меня ласкать, а сам к губам склоняется и языком по ним проводит.
Не целует, дразнит. Не выдерживаю. За шею его к себе склоняю, сама в пухлые его губы поцелуем впиваюсь.
Бурый рычит довольно, отвечает на поцелуй, инициативу перенимает. Сам прерывает поцелуй, на мою шею руку кладёт, пальцы слегка сжимая. Его взгляд резко меняется. Становится каким-то колючим, злым.
— Поклянись, что не крыса, — требует он.
— Клянусь, — тут же отвечаю я.
Мне не обидны его требования. Я его понимаю. Мне скрывать нечего, поэтому и клятва с моих губ срывается легко.
— Поклянись, что не предашь.
— Клянусь.
— Я тебя лично придушу, если обманешь…
Глава 26
Его угрозы — не пустой звук. Я это прекрасно понимаю. Не завидую тому человеку, который решил против Бурого сыграть. Он же сметёт его своей мощью, на атомы разберёт, пылинки не оставит. Что могло толкнуть этого человека на предательство?
Эти мысли в секунду вылетают из моей головы, когда у Бурого снова настроение меняется. Он ладонь с моей шеи медленно перемещает к груди, поглаживает упругое полушарие, через тонкую ткань футболки сосок между пальцами сжимает.
— Ах, — издаю тихий стон и тянусь навстречу ласке.
— Каждый раз охуеваю, какая мне куколка чувственная досталась, — тихо бормочет Бурый, склоняясь над затвердевшим соском.
Он прямо через ткань футболки его в рот втягивает, смачивает слюной, языком ласкает. Внизу живота простреливает от желания. Сама в шоке от реакций организма на мужчину, но сдерживать их нет сил. У него словно пульт от всех моих эрогенных зон имеется.
Нажимает кнопочку, и я уже горю вся.
Вскрикиваю, когда Бурый резко задирает футболку до уровня подмышек, а после и вовсе стаскивает её. Он мои запястья у меня над головой одной рукой держит, а второй медленно ведет по изгибам тела. Я глаза от удовольствия закрываю. Замираю, не дышу, когда он пальцами осторожно синяки обводит.
— Найду твоего папашу, с удовольствием на его теле те же рисунки оставлю. Правда, сомневаюсь, что и кости целыми останутся.
